Закончив со спиной, Иштван накрыл его теплым пледом и переключился на простреленную ногу: снял наложенный в лесу жгут, обмыл от запекшейся крови, продезинфицировал. Затем тщательно ощупал кости и суставы, вызывая порой неимоверную боль. Ворча что-то по-венгерски, он принялся скоблить рану скальпелем…
Вероятно, пытки, которые применялись к врагам рейха, были сродни этой. Перед тем как снова потерять сознание, Франц чувствовал, как крошатся от скрежета его зубы. Это было очень больно, но венгр постоянно приговаривал:
— Не дергайся! Хочешь остаться с ногой — терпи…
Пытка закончилась.
Немец проспал почти двое суток.
Изредка сон отпускал его, в такие моменты он чувствовал, как старик колдует над его ногой: снимает повязки, ощупывает, ковыряет рану металлическими инструментами; снова накладывает холодную мазь и плотно бинтует…
Балансировать между забытьем и явью пришлось довольно долго.
— Рана на твоей спине меня больше не беспокоит, скоро ты о ней забудешь. А с раздробленной ступней придется расстаться…"
"Фишер был категорически против ампутации и не соглашался даже тогда, когда доктор, сомкнув над переносицей кустистые брови, стращал летальным исходом. Впрочем, сопротивление длилось ровно до того момента, пока плоть не начала чернеть.
— Was hast du getan Arschloch?![22] — простонал немец, придя в сознание на следующий день.
— Не следует ругаться, — ответил старик, поставив перед пациентом завтрак. — Ты лишился ступни, но жизни твоей отныне ничего не угрожает.
Франц был взбешен и раздавлен. Он ничего не ответил доктору. Молчал и отказывался от пищи ровно сутки. Потом, когда Иштван появился в сарае, схватил его за руку:
— Где мой «Хорьх»?
— Не знаю, — качнул тот седой головой.
Это известие окончательно добило Франца.
— Что ж мне теперь делать? — тихо спросил он. Слезы душили его. — Без ноги… Без машины… Без будущего…
Правая ладонь его рывками двинулась по верстаку. Иштван догадался, что он ищет свой пистолет.