— Какая машина? Ты что несешь? Куда выехала?
— Да почем я знаю? Я пытался остановить: кричал, палил в воздух. А его и след простыл. Может, кто из наших?
— Да какие, к черту, наши! — рычал лейтенант.
— Бог его знает… Я же говорил, там железяками лязгают, а вы не верили!.
Доставая на ходу пистолет, начкар побежал вдоль стоявшего транспорта. Сердце стучало и рвалось из груди, когда он достиг дальнего края и обнаружил пропажу «Хорьха».
— Как же так?. — Лейтенант закрутился на месте, озираясь по сторонам, все еще надеясь обнаружить исчезнувшего «немца».
Когда начкар, подсвечивая себе фонарем, ползал на четвереньках по тому месту, где стоял немецкий автомобиль, подошли комендант с начальником штаба дивизии.
— Ну что, лейтенант, докладывай о своих успехах, — вздохнул начштаба.
— Товарищ подполковник, только что со стоянки неизвестными лицами похищен автомобиль «Хорьх», — доложил тот.
— Ты знаешь, что он был весь раскурочен? Что у него не заводился мотор?
— Так точно.
— Выходит, всю ночь кто-то работал и кряхтел у тебя под носом на стоянке, давал ему ремонт. Так?
Лейтенант молчал.
— Под утро этот неизвестный привел автомашину в порядок, спокойно уселся за руль, прогрел мотор и уехал. Так, что ли?
Вместо ответа лейтенант вздохнул.
— Десять суток ареста, — отчеканил начальник штаба.
— Может, в контрразведку его сразу? — поддел комендант. — А оттуда прямиком в штрафбат?
— Мы подумаем, как для нашей страны и Красной Армии будет лучше. А пока — под арест.
— Понял, — кивнул комендант. И повернулся к поникшему лейтенанту:
— Сдать оружие!.
Глава десятая
Москва Июль 1945 года
Следующий день у сотрудников оперативно-разыскной группы Старцева сложился суматошным. Тяжелее других пришлось Ивану и Александру. Если все остальные после вечернего совещания отправились с Петровки по домам, то эти двое плюхнулись в «эмку» и, невзирая на позднее время, снова покатили на северную окраину столицы…
Участкового инспектора, в чьем ведении находился Красностуденческий проезд, отыскали не сразу.
Как и предполагалось, участковый досматривал пятый сон, ибо дело шло к середине ночи. Сыщики разбудили его долгим, настойчивым стуком в дверь на втором этаже деревянного барака.