Я не стал медлить, из-за отсутствия времени и терпения. Мой язык безжалостно дразнил ее складочки и чувствительный вход, пока она не стала почти отчаянно извиваться на мне. Тогда я обуздал себя и установил медленный ритм. Она наслаждалась ощущениями с чувственно закрытыми глазами, которые я видел в зеркале на стене. Я отпустил ее капающую киску с наглой улыбкой.
— Ты готова погрузиться обратно? — спросил я дразнящим голосом. — Или хочешь, чтобы тебя обслужили первой? — я подчеркнул вопрос щелчком языка.
Улыбнувшись, она опустила голову, и приветливый жар ее рта снова окружил мой член.
— Я уже близко, — задыхалась Марселла.
— Я знаю, — прохрипел я и продолжил посасывать ее клитор.
Марселла делала минет все небрежнее, ее зубы касались моего кончика, а дышала она все тяжелее.
Когда она отстранилась и ее рука крепко обхватила мое основание, я понял, что она вот-вот взорвется.
Я вращал большой палец, наслаждаясь тем, как он входит в нее, пока мой язык успокаивал ее набухшую киску. Она все еще дрожала, и с нее капало возбуждение. Я высунул из нее блестящий большой палец, позволил языку проникнуть внутрь и попробовать ее на вкус.
Она втянула меня глубоко в рот и массировала мои яйца, пока я дразнил ее стенки своим языком. Она надавила, загоняя мой язык еще глубже в киску, отчаянно желая получить член. Блядь. Потребность освобождения в ее теплом рту была невероятно сильной. Я рывком поднял бедра, вгоняя член еще глубже в ее жар. Ее язык и губы сводили меня с ума. Я хотел кончить, но в то же время хотел продлить ощущения как можно дольше.
Черт, время поджимало.
Как по команде, телефон Марселлы на журнальном столике зазвонил, и на экране высветилось имя Маттео. Этот ублюдок дал нам ровно тридцать минут. Я бы убил его за это больше, чем за что-либо другое.
Марселла отстранилась, и я чуть не толкнул ее обратно.
— Не делай этого со мной, — простонал я.
Она усмехнулась. Кто бы ни говорил, что девушки не могут быть жестокими? Она потянулась к телефон и выключила его.