Здание с красновато-коричневым кирпичным фасадом возвышалось у реки Гудзон, пропитанное историей, и сегодня я стану первой девушкой, ставшей ее частью.
Гордость и беспокойство бурлили в груди. В этом не было ничего особенного — присутствовать на собрании, но все увидят меня и поймут, что перемены уже на пороге.
— Теперь я знаю, почему это место называют «Вратами в Ад». Это место кричит о последней остановке, — пробормотал Мэддокс.
Я кивнула, но меня отвлекло напряженное выражение лица отца.
— Привет, Ромеро, — сказала я.
Я не видела его уже давно — последний раз через несколько дней после того, как меня спасли из клуба. Все было слишком напряженно для семейного собрания или долгого отдыха в Хэмптоне.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал мне папа.
Мы отошли на несколько шагов в сторону.
— Я хочу использовать сегодняшний день для твоего посвящения, — сказал папа, совершенно ошеломив меня.
Я не ожидала этого.
Мои глаза расширились.
— Не будет ли это слишком для твоих людей? Ты наказываешь солдат за попытку убить байкера и принимаешь в Фамилью девушку.
— Именно поэтому я и делаю это. Ты готова?
Я кивнула. Я хотела этого. Хотела стать частью Фамильи, хотела развивать наш бизнес, а не просто стоять на обочине всю жизнь.
Папа одарил меня напряженной улыбкой.
— А мама знает?
— Знает, и она просила передать тебе, что гордится тобой.
Пытаясь контролировать свои эмоции, я должна была быть собранной и сильной, как только как только войду в здание.
Мэддокс бросил на меня вопросительный взгляд.
— Папа проведёт посвящение сегодня после того, как закончит с кровавым заявлением.
Мэддокс усмехнулся.
— Ты надерёшь задницу. Эти старомодные идиоты не поймут, что их поразило.
— Тебе стоит пересмотреть свой выбор слов, — сказал Маттео.
Ромеро отрывисто кивнул Мэддоксу, настороженно глядя на него.
— Это муж моей тети Лили, Ромеро. Он Капитан, — представила я его Мэддоксу, надеясь растопить лед.
Ромеро протянул руку и пожал ее Мэддоксу.
— Пора, — сказал папа.
Ворота громко скрипнули, когда мы вошли в здание. Я видела только пару фотографий в старых газетах, но это место выглядело еще более ветхим, чем на любой из них. Главный зал, где собрались все, десятки мужчин, был высотой в несколько этажей. Во многих местах отвалилась штукатурка, а большинство труб наполовину сгнили от ржавчины. В воздухе витала вонь старой воды и чего-то металлического.