— Она хочет оставить нас наедине, — сказала Марселла с озорной улыбкой, встав на цыпочки и захватив мою нижнюю губу между зубами.
Я подавил ухмылку.
— Не подавай мне никаких идей, Белоснежка. Мне трудно не думать обо всех местах в этом дворце, где я мог бы с тобой пошалить.
— Я осмелюсь предложить тебе опробовать их все, — сказала она, ее глаза сверкнули вызовом.
— Тебе легко говорить. Твои отец и брат не кастрируют тебя, если застанут нас за этим занятием.
— Они знают, что у нас уже был секс.
— Поверь мне, знать и видеть две разные вещи.
Она закатила глаза.
— Только не говори, что ты боишься.
Я поднял ее с пола за задницу и поцеловал в ложбинку между грудей.
— Черт, нет. Если ради кого и стоит стать евнухом, так это ради тебя. Я умру счастливым человеком, зная, что мои последние минуты были с тобой, и твой отец никогда не сможет не увидеть, как мы занимаемся мерзостью.
Марселла выглядела слегка успокоенной моими словами. Раздались шаги, определенно более тяжелые, чем мягкие шаги Арии.
Я чувствовал, как Марселла готовится к тому, чтобы ее посадили на место. Она действительно думала, что я не собираюсь выполнять свои слова? Я всю жизнь готовился к разборкам с ее отцом, конечно, не в том смысле, который произойдет сейчас, но досаждать ему по мелочам было лучше, чем ничего.
Я захватил ее рот для обжигающего поцелуя, и после мгновения удивленной скованности Марселла расслабилась, прижавшись ко мне, ее руки крепко обвились вокруг моей шеи.
Мужчина прочистил горло. Только по низкому предупреждающему гулу я не мог сказать, кто это был — Лука или Амо, а стоя спиной к двери, я не мог видеть, кто это был. Я попытался опустить Марселлу, но ее хватка на моей шее усилилась. Я поцеловал ее еще раз, а затем осторожно отстранился.
— Тебе повезло, что это только мы, — пробормотал Амо.
Но вид у него был такой, словно он не прочь испытать на мне остроту своего ножа.
— Я думаю, ему может повезти позже, благодаря этому акту храбрости, — сказал Маттео, подмигнув.
Я лукаво улыбнулся ему.