Он потянул за мой комбинезон, не обращая внимания на звуки разрывов, пока он, наконец не сполз до колен, оставив на мне только стринги. Он зацепил указательным палец в промокший материал и рывком сдвинул его в сторону, обнажив мои набухшие губы.
— Я хочу, чтобы они знали, — прошептал он мне в губы. — Что эта киска моя. — он просунул колено между моих ног и прижал ко мне свою ладонь. — … И только моя, — он ввел в меня два пальца и начал входить, его ладонь каждый раз ударялась о мой клитор. — Только моя.
— Моя киска твоя, — выдавила я.
Я вцепилась в его плечи, мои ногти впились в его кожу. Все мое тело пылало, каждый мускул напрягся до предела, и похоть накрыла руку Мэддокса.
Рот Мэддокса проглотил мой крик освобождения, а я отчаянно двигалась на его пальцах, желая, чтобы они еще глубже и быстрее проникали в меня. Мэддокс внезапно убрал руку. Я схватила его за запястье, желая удержать его.
— Я не кончила, — запротестовала я.
— Я знаю, — сказал он с жесткой улыбкой. — Ты всегда добиваешься своего, не так ли? Не сегодня, принцесса.
Я вздрогнула от новой волны возбуждения.
Глаза Мэддокса вспыхнули голодом.
— Встань на колени. Я собираюсь трахнуть твой ротик.
— Правда? — спросила я, почти сходя с ума от трения трусиков о сверхчувствительный клитор.
Мэддокс обхватил мой подбородок, его большой палец провел по моей нижней губе, прежде чем погрузиться в рот. Его палец ощущал мой вкус.
— Опустись на колени, Белоснежка. Этот ротик мой, не забыла?
С вызывающей улыбкой я встала на колени перед Мэддоксом.
Мой язык высунулся, прошёлся по металлической части и слизал ее. Мэддокс запутался пальцами в моих волосах, зафиксировав голову так, что я не могла пошевелиться.
Он смотрел на меня сверху вниз с чистым желанием.
— Опустись на пятки и раздвинь ноги.
Я спустила комбинезон и вышла из него, присев на корточки так низко, что попа почти касались пяток.
Мэддокс направил мою голову к своему члену, и я раздвинула губы, когда он сантиметр за сантиметром проникал в мой рот. Я задыхалась, мои глаза слезились, когда он почти полностью вошел в меня, его головка уперлась в заднюю стенку горла, а его ствол давил на язык.