— Он всем нравится, ты сам это сказал. Ты когда-нибудь видел президента, который заслужил уважение банды байкеров тем, что был хорошим?
Я кивнул на пистолет в руке Гуннара.
— Может, уберешь его? Как я уже сказал, я пришел с миром. Вы не те люди, к которым у меня есть претензии.
— Так ты все еще на охоте?
— Не на охоте, но я присматриваю за старой командой Эрла. Мне не нужны неприятности, но я не стану ждать, пока их принесут к моему порогу.
— Ты имеешь в виду к порогу твоей девушки?
Я не подтвердил и не опроверг это, но Гуннар рассмеялся.
— Черт, она держит тебя за яйца.
— Как Барб держит твои.
Гуннар пожал плечами.
— Барб знает свое место в клубной жизни. А твоя девчонка нет. Тебе придется отказаться от жизни, к которой ты привык, от жизни, которой ты поклялся. Она не будет Старушкой.
— Она та, кем она является, а я тот, кем я являюсь. Мы можем оставаться теми, кто мы есть, и все равно быть вместе.
— Уверен? Я не вижу, чтобы ты трахал других или гонял на байке всю ночь напролёт, будучи комнатной собачкой ее старика.
— Я не буду ничьей комнатной собачкой, и не похоже, что ты давненько трахаешься с кем-то еще, кроме Барб.
Гуннар погрозил мне.
Я знал, что у него есть веские основания. Моя жизнь кардинально изменится, когда мы с Марселлой воссоединимся. Она уже изменилась в тот момент, когда я предал свой клуб и убил Эрла. Я еще не знал, как все сложится, как будет выглядеть наша жизнь через пять лет, но я знал, что хочу быть с Марселлой.
— Ты мог бы возглавить новый «Тартар», знаешь ли? — тихо произнёс Гуннар, шокировав меня.
— Ты сам сказал, что я сжег большую часть того, чем был «Тартар», и убил не только Эрла, но и других байкеров. Сомневаюсь, что я получил бы много голосов, если бы выдвинул себя в президенты. Они бы повесили меня на ближайшем дереве.
— Они могли бы, или ты мог убедить их, что хочешь создать что-то лучшее.
Я усмехнулся и слез с байка.
— Гуннар, ты держал меня на мушке, потому что не доверял мне. Эти ребята знают меня еще меньше, и все, что им известно об мне, это слухи о моем предательстве и убийстве Эрла. Они не станут слушать, просто застрелят меня, и я даже не могу их винить.
Гуннар пожал плечами."
"— Я бы подумал о том, чтобы отдать тебе свой голос.