Стоило появиться этому несносному императору, как в её жизни снова всё пошло кувырком! Итак, Лера, приди в себя! Надо как-то выбираться из того положения, в которое она угодила по милости одного невыносимого иномирного мужчины. На самом деле невыносимого – такую тяжесть только впятером поднимать…
Взгляд Валерии в десятый раз оббежал комнату и остановился на окне. Поймав мысль, она подошла к нему и дернула створку – к счастью, родители успели поставить пластиковые окна, а те не нуждались в зимней заклейке. Старые рамы она бы зимой распахнуть не смогла.
В комнату ворвался морозный воздух, но Леру интересовал не он. Перегнувшись, она свесила голову вниз, наружу – девственно-нетронутый снег. Ах, ты, ж, какая неприятность!
Сказать родителям, что мужчина в её постели появился из ниоткуда, и ушёл так же – невозможно. В лучшем случае решат, что у дочери жар и бред. В худшем – что она им врёт. И что же делать?
С тоской взглянув в сторону двери – вся верхняя одежда и уличная обувь в прихожей, а туда, минуя кухню, не пройти – она потуже затянула пояс халата, потянула за собой одеяло и вылезла наружу.
Чтобы залезть обратно в комнату, ей пришлось попыхтеть, но, наконец, она оказалась внутри. Отряхнув горящие огнём ноги от снега, Лера торопливо закрыла окно и бросилась растирать ступни.
Так, взбодрилась она прекрасно, согрелась, парик можно не надевать, мама уже всё увидела. Тянуть дальше некуда, надо идти сдаваться.
Валерия выдохнула, как перед прыжком в воду, и открыла дверь.
Ноги не хотели идти, но к чему оттягивать неизбежное?
- С Рождеством, - Лера постаралась вложить в поздравление больше радости.
- А где? – папа заглянул ей за спину.