Правда, она любила его годовалого, но этот походил на того, хотя тот был толстый, мусолил рогалик – свою половину! – дрыгал плотными ножками и все время хохотал. Этот оказался настороженным, худым, лопоухим, угловатым, но все равно это был именно он, ее любимый ребенок, единственное существо, которому она в свои девять лет была нужна!
Его она попыталась спасти и не смогла. Откуда они узнали, что она собирается увезти его? Догадались? Но как?! Выследили?! Выследили, скорее всего.
От мысли, что за ней следили – все время! – ее вдруг чуть не вырвало, и она прикрикнула на себя.
"Ей еще предстоит ждать, когда они начнут убивать ее. Наверное, сразу же, как только Владимир Петрович подпишет бумагу о том, что квартира снова принадлежит ей. Или они еще будут тянуть, чтобы никто ничего не заподозрил?
Тянуть и держать ее в клетке, на вонючем матрасе, в белье и рубахе, провожать ее в туалет, и лезть к ней, и хватать отвратительными пальцами!
Хуже всего – она убеждена, что Архипова тоже не оставят в живых, и эта мысль не давала ей покоя.
Почти.
Она поняла, что так будет, когда умерла тетя. Она поняла, что они добились своего.
Ее только чуть-чуть отпустило, когда нотариус – какое милое, приятное, старомодное, учтивое слово! – мягким голосом прочел завещание. Ей показалось, что тетя спасла ее, придумала, как спасти, и спасла, и даже то, что Владимир Петрович голосом оскорбленного викинга завыл, что не желает никаких “Лизаветиных квартир”, нисколько Машу не расстроило.
Тетя как будто отвела от нее беду, переложила на плечи Владимира Петровича, а плечи у него – будь здоров, и не такое потянут!
Потом ей позвонили. Позвонили и сказали – все остается в силе. Еще сказали, что завтра у них должна быть бумага о том, что Архипов возвращает квартиру ей, а все остальное – в соответствии с первым завещанием Лизаветы Григорьевны.
Вы приходили к нотариусу с мальчиком. Этот мальчик, кажется, ваш брат? Ну, вы же умная женщина, вы должны жалеть своих близких! Или квартира вам дороже мальчика? Если так, тогда ничем не можем помочь…
На вокзале она уводила их от Макса – они засекли его только в последний момент, но он кинулся бежать и убежал, то есть она надеялась, что убежал.