Чей же? Добромира Безсмертного, или госпожи Ставской, или господина с дивной фамилией Ослов?
Архипов как-то не подготовился к тому, что ему предстоит “борьба умов” с владельцами “Мерседесов”. Он приподнялся на сиденье, посмотрел и записал на бумажке номер – просто так, на всякий случай. Вдруг у его напарника есть не только коды доступа к базе данных налоговой полиции, но еще и к базам ГАИ. Маша сидела совершенно неподвижно и как-то так, что сразу становилось ясно, что она в “Мерседесе” не хозяйка и не гостья, а пленница, и сидеть в нем ей вовсе не хочется.
Значит, “ферт в плаще” и второй, взявшийся “как из-под земли”, действительно уволокли ее против воли. Прав был брат Макс.
Хорошо хоть так. Спасибо и на этом.
Неизвестно, кого и за что благодарил Владимир Петрович, – то ли “фертов”, то ли невезучую Машу, но, пока думал об этом, в “Мерседесе” произошло движение.
Маша сидела все так же скованно и безучастно, зато двое других стали активно говорить что-то друг другу и ей и показывать на пятачок перед метро.
Тогда, тихо ругаясь и придерживая рукой спину, он полез на заднее сиденье. Лез долго и трудно – наверное, “Мицубиси” раскачивалась и подпрыгивала на широких колесах.
Вся надежда на тонированные стекла. Лучше бы они были свинцовые.
Он перелез и стал коленями на широкое кожаное сиденье, как малыш, которому интересно и весело смотреть в заднее стекло, почти прижавшись носом.
Архипову было не весело.
В “Мерседесе” ждали еще минут пять. Женщина барабанила по переднему креслу, мужчина что-то говорил в телефон.
Владимир Петрович не мог рассмотреть ни синяков, ни царапин, но был уверен, что все есть – и синяки, и царапины, и ссадины, и, может, даже выбитые зубы. Или они ребята интеллигентные, больно не дерутся?"
"Архипов рассматривал Машу со слезливой жалостью, для которой лучше всего подошли бы слова:
“И-и, милая ты моя, да как же оно вышло-то, так нескладно?!” И тут вдруг она шевельнулась. Архипов забыл все слова.
Она шевельнулась, подняла голову и посмотрела прямо на него.
Она не может тебя видеть. Ты же сажал в машину ее брата и обходил со всех сторон. Ничего не было видно, и сейчас не видно ничего.
Ничего.
Маша Тюрина с заднего сиденья “Мерседеса” смотрела ему прямо в лицо.
– Ты что? – тихо спросил Архипов. – Видишь меня?
И тут она улыбнулась.
Архипов растерянно улыбнулся в ответ.
Тот, что с телефоном, сунул ей в руку трубку.