– Как – к родственникам? – поразилась Елена Тихоновна. – К каким родственникам? Машенька – сирота!
Двери лифта бесшумно сомкнулись, закрыв недоумевающие пенсионерские лица. Архипов вздохнул. Ну, что он может им объяснить? Ничего он им объяснить не может!
Тинто Брасс понюхал воздух на площадке, подошел к двери в квартиру и посмотрел вопросительно.
“Что там делает эта девица? Зачем ты ее там оставил? А что, если она валяется на моей круглой подушке?!”
– Да ладно, может, еще и не валяется, – утешил его Архипов и распахнул дверь.
Маша Тюрина на круглой подушке не валялась. Ее вообще не было видно, зато в ванной сильно и равномерно шумела вода.
– Это… хто?! – донесся из тренажерной комнаты заспанный голос бдительного Макса.
– Хде? – осведомился Архипов, стаскивая кроссовки.
Макс испуганно примолк.
Вот вам и “холостяцкий флэт”, вот вам и private life, вот тебе, бабушка, и Юрьев день!
Развеселившись, он постучал в ванную.
– Але! – крикнул Архипов. – Может, халат дать? После некоторой паузы Маша от халата отказалась. Архипов налил воды в чайник и оценил запасы еды, которые давно не пополнялись. Были несколько яиц, сморщенный от долгого лежания толстый стручок красного перца, банка неопределенных грибов и пакет молока.
Пожалуй, этим семью не прокормишь.
– Прости, пожалуйста, – за спиной у него сказала Маша, – я думала, что до тебя успею.
– Что?
– Я заняла твою ванную. Я думала, что успею, но ты… быстро бегаешь.
Архипов закрыл холодильник и посмотрел на нее – в первый раз за это утро.
Свеженькая, розовая от воды, влажные волосы заложены за уши, одета в джинсы и Любанину кофтенку, в которой раньше щеголял брат Макс, и пахло от нее славно – парфюмерией и чистой кожей.
Архипов все смотрел на нее. Подбежал Тинто Брасс и тоже стал смотреть.
Длинные пальцы нервным движением застегнули пуговку у горла и потянули за короткие рукава, как будто надеясь вытянуть их до запястий. Потом она переступила с ноги на ногу. Смотреть дальше было уже неприлично, но Архипов все смотрел.