Чью смерть он предвещал под диваном в гостиной?!
Откуда он взялся под диваном, если она на самом деле сдала его в утилизацию?!
– Подожди, – велел Архипов и отодвинул стул.
– Что?
– Подожди секунду.
Он выскочил в коридор, распахнул дверь в свой кабинет, зашел, подумал и заперся на замок.
Нож лежал в письменном столе, заваленный пухлыми справочниками и старыми бумагами.
Архипов выдвинул ящик и некоторое время не решался сунуть туда руку. Что-то страшно ему стало. А что, если… Что, если из его стола он тоже… ушел? Ушел предвещать чью-нибудь смерть.
Дождь кровавый и затмение небес. Отбойный молоток на бульваре. Силы зла и три плана бытия.
Позвоночник будто сверлили дрелью.
Архипов сунул руку. Только справочники, растрепанные и пухлые. Только справочники, и больше ничего. Попалась какая-то целлулоидная папка, Архипов в нетерпении отпихнул ее в сторону. Опять справочники.
Спине стало холодно и влажно.
Есть. Нашел.
Он быстро и внимательно ощупал пакет.
Внутри точно был нож, и ручка прощупывалась и… лезвие.
Он завалил пакет справочниками, задвинул ящик и с трудом выпрямился.
Этот нож на месте.
Владимир Петрович вернулся в гостиную, где Маша препиралась с Максом, который ни за что не хотел идти в душ после своих тяжелоатлетических упражнений."
"– Да чего опять мыться-то! – скулил он. – Каждую минуту мыться – мозоли набьешь!
– Быстро в ванну! – рявкнул Архипов. – Быстро в ванну и есть, мы уезжаем.
Брат и сестра посмотрели на него в изумлении.
– Чего? Куда… уезжаем?
– Значит, так, – сказал Архипов – вожак стаи, – если ты у меня живешь, значит, ты должен работать. Шляться без дела целое лето я тебе не позволю. Моешься, одеваешься – и на работу. Быстро!
От неожиданности Макс Хрусталев отчетливо икнул.
– Ка… какую работу? Штукатурить, что ли?
– Штукатурить, что ли, будешь на исторической родине. У меня штукатуры не работают. У меня работают компьютерщики.
– Я… того… не… не умею я, вы же знаете!
– Научим, – мрачно пообещал Архипов. – Ну, давай-давай, шевелись!..
Макс вдруг сорвался с места и, топая, ринулся в ванную.
– Он поедет… с тобой? – растерянно спросила Маша.
– Да! Он поедет со мной!
– Ты станешь… учить его работать?!
– Я, – язвительно сказал Владимир Петрович, – не стану. Я не Макаренко и не этот… как его… знаменитый педагог Ушинский. Ребята научат. Без меня.