Ни имени своего не знаю, ни родителей, ничего, вообще ничего, что касалось бы моей личности. Словно вчера родился.
– Но ваш отряд…
– Принял командование над выходящими из окружения. Раз уж сразу не убило, то в плен сдаваться посчитал постыдным делом. Решил драться до конца и продать свою жизнь подороже. Автомобили и вооружение – трофеи. Если вам угодно, то на портсигаре, что был при мне, написано имя Максим. Так что пока представляюсь как Максим Федорович. Но прошу учесть – это псевдоним. Вынужденный псевдоним.
– Невероятно! – ахнул подпоручик. Остальные офицеры тоже закивали, потрясенные не меньше.
– Максим Федорович, – произнес полковник, крепко пожимая ему руку, – желаю вам скорейшего выздоровления. Пожалуй, вам пора ехать, а то немцы наведут свои гаубицы и разобьют ваши автомобили.
– Нам действительно стоит поспешить. Но о тех гаубицах пока можете не беспокоиться. Мы уничтожили батарею. Она находилась примерно в четырех верстах дальше по дороге. Ну и подожгли боеприпасы. Как должно разгорятся – рваться начнут.
– Благодарю, – серьезно ответил полковник.
– Не за что, – улыбнулся Максим. Попрощался с остальными офицерами и отправился к грузовику. А выделенный ему подпоручик направился следом. А где-то вдали начали раздаваться взрывы. Видимо, укупорка догорела до нужной кондиции…
Часть II
– Вы, наверно, хотите у меня о чем-то поинтересоваться?
– Полицию через сколько вызывать?
– Минут через десять.
Художественный кинофильм «Соловей-разбойник»Глава 1
27 августа 1914 года, где-то в Восточной Пруссии
Дорога до штаба корпуса прошла достаточно тихо и спокойно.
Картинка за окном проплывала довольно печальная.
Войска уныло тянулись по дорогам вперемежку с обозами. Уставшие люди, повесив голову, медленно шагали вперед, глядя себе под ноги. А когда унтера требовали от них посторониться, поднимали пустые глаза на проезжающую автоколонну.
Отступление усиливалось бардаком и полировалось чудовищной усталостью. Даже невооруженным глазом было видно, что солдаты не спали сутки, а может, и двое. Да и с питанием имелись явные промахи. Сухие пайки, может, и жевали, но походных кухонь особенно не наблюдалось. А значит, бойцы вряд ли были обеспечены в должной мере горячей едой, что, безусловно, только усугубляло их положение.
Если подумать, то выходил курьез смешной до слез. Горьких слез.