Бэйли идет к шкафу и выносит тренч, а затем дает мне клатч, настолько крошечный, что в него едва помещается телефон. Спрятав ключи, пару баксов и одолженную Бэйли помаду в карман тренча, я выхожу за дверь. В этот момент я чувствую себя Золушкой, и очень надеюсь, что в полночь мой наряд не превратится в тыкву.
***Долли постаралась на славу. На входе в зал ковровая дорожка, фотозона украшена гирляндами, золотистыми и черными шарами, там же фигуры статуэтки Оскар в человеческий рост. Каскад из бокалов шампанского, на полу наклеены звезды с именами актеров с Аллеи славы, на одной из стен висят черно-белые портреты звезд старого Голливуда, а между ними постер к «Тетушке Мэйм» с маминым лицом, на который я потратила не один час работы.
Гости уже потихоньку собираются, в зале несколько маминых подруг с мужьями, парочка соседей и Берни, которого я впервые вижу не в поварском кителе. Я пишу Долли, что мы на месте, она отвечает, что они будут через полчаса, и предупредит, как только подъедут.
– Невероятно, – выдыхает Бэйли, оглядывая зал, а затем ее взгляд задерживается на сцене, где Рэм и Ник возятся с ударной установкой. Взгляд Бэйли впивается в Ника, а ее губы раскрываются в удивлении, когда она видит его в рубашке и с небрежно висящими на бедрах подтяжками. А еще его обычно растрепанные волосы сегодня аккуратно уложены, отчего Ник словно стал выглядеть чуть старше своего возраста.
Что же, сложно не признать привлекательность Ника Ровера.
– Ты не на работе, – напоминаю я Берни, который меняет местами блюда с закусками у приветственной зоны.
– Знаю, просто хочу, чтобы все было идеально. Кстати, – он касается бабочки на шее. – Не перебор?
– Ты выглядишь как настоящий Джеймс Бонд.
Густо покраснев, Берни отмахивается, словно я оскорбила его, а не сделала комплимент.
– Несколько вечеров подряд учился завязывать это. Проще разделать и приготовить рыбу фугу, чем научиться этому.
– Охотно верю, – рассмеявшись, я помогаю переставить блюда местами.
На сцене появляется Оливер, и я инстинктивно задерживаю дыхание, боясь свалиться от восхищения его красотой в костюме-тройке, но ничего не происходит. Никакого трепета, волнения и бабочек.