Пару подвесок на цепочках мне и другим ребятам как-то показал проезжающий торговец – хвастался своим уловом. Я до сих пор помнила, как красиво они блестели на солнце, переливаясь не то желтым, не то рыжим, и как хотелось дотронуться."
"У нас же в Праселке у старосты хранился только небольшой мешочек с серебряными монетами, заработанный им еще в молодости; да и кое у кого встречались медяки. В основном за труд в деревне платили продуктами, скотом, посудой и прочими необходимыми вещами. Торговать в город никто не ездил – слишком далеко было, да и тут всего хватало.
– Откуда? – не сдержала любопытства я. – Откуда оно у тебя?
– Всегда было. – Дед опустил руку. – Просто ты не видела.
– Но как я могла увидеть, если ты не показывал?
Он ухмыльнулся. Я еще никогда не видела у него такого хитрого выражения лица, и оно мне почему-то не понравилось. Словно и не мой дедушка вовсе.
– Кольцо всегда было у меня на пальце, только ты не видела. – Повторил дед и прежде, чем я спросила «почему», ответил: – Потому что все волшебное было от тебя скрыто.
Что? Какое, он сказал?
– Волшебное? – непонимающе переспросила я.
– Магия, волшебство, чары, – будничным тоном перечислил дедушка, как будто эти слова были такие же обычные, как «кружка», «ложка» или «стол». – Названия разные, а смысл один. Мы с тобой не простые люди, Марина. Теперь ты знаешь.
У меня моментально закружилась голова, а руки и ноги стали будто ватные.
Страшная девица из ивы. «Ты меня видишь», – сказала она. Кажется, мои глаза полезли на лоб.
– Похоже, ты не такого ответа ожидала. Что у нас тут? – Дед заглянул в корзинку, покосился на пустой кувшин для молока и вздохнул, оставив каравай. Всухомятку он есть не любил. – Подай кружки.
Я встала и, едва переставляя ноги, подошла к полке с посудой.
Вельх снова ухмыльнулся и накрыл кружки ладонями. Нижняя губа, видневшаяся из-под темных густых усов, беззвучно зашевелилась. Когда он убрал руки, в кружках оказалось молоко. Они были наполнены почти до краев.