— Я натягиваю рукав толстовки на руку и вытираю засохшую кровь. — Почему ты дерешься?
— У меня слишком много избыточной энергии, которую я могу выплеснуть только через причинение насилия и боли.
Желание.
Импульс.
Часть его сущности.
Но почему он такой, какой он есть?
Вместо того чтобы спросить об этом, я задаю вопрос:
— Что произойдет, если ты не выплеснишь её?
— Ничего хорошего не происходит от сдерживаемого давления. — Его губы сжались в линию. — Если ты рассматриваешь варианты, чтобы изменить меня, оставь это.
— Я не хочу тебя менять. — Я хочу понять тебя.
Последние слова застревают у меня в горле, прежде чем я успеваю их произнести, и я провожу пальцем по порезу на его губе.
— Больно?
Он издает утвердительный звук, его глаза теряются в моих, пока его большой палец продолжает безумные движения вперед-назад по моему подбородку.
Туда-сюда.
— Правда? — я начинаю отдергивать руку.
Крейтон перехватывает ее и возвращает на лицо.
— Можешь продолжать.
Я ухмыляюсь.
— Ты уверен, что это больно, или ты просто хочешь, чтобы я прикоснулась к тебе?
— Второе.
— Ого. Ты проделал долгий путь с тех пор, как отказывался позволить мне прикасаться к тебе.
— Мне не нравится отдавать контроль, — признается он низким голосом, который разносится ветром.
— Со мной он в надежных руках.
— Сомневаюсь.
— Почему?
— Ты невоспитанная.
— Я тоже могу быть хорошей. — В голову приходит идея, и я оживляюсь. — А что, если я докажу это?
— Докажешь что?
— Что ты можешь отказаться от контроля ради меня, и я буду хорошо к этому относиться.
— Мне не нравится то, к чему это приведет.
— Доверься мне. — Я опускаюсь на колени между его ног.
Жесткая поверхность камня ранит мою кожу, но я не обращаю на это внимания и вместо этого сосредотачиваюсь на своей миссии.
В полумраке от Крейтона исходит аура военачальника, полуголого, окровавленного и только что закончившего битву.
Не говоря уже о том, что мы находимся в общественном месте, где любой может пройти мимо. Да, мы скрыты от главной улицы, но кто-то может забрести сюда.
Прежняя Анника была бы напугана, но меня это не волнует.
Не сейчас, когда Крейтон здесь.
Мои пальцы цепляются за резинку его шорт, немного дрожат, но не до такой степени, чтобы быть беспорядочными.
Сначала он позволяет мне потянуть за материал, но потом его жесткий голос вибрирует в воздухе.
— Что, по-твоему, ты делаешь?
— Доставляю тебе удовольствие. — Мне требуется несколько мгновений, чтобы освободить его член.