Он хотел, чтобы я стал частью этого клуба с тех пор, как поступил в КЭУ, но я каждый раз отказывался от его приглашения.
Я никому не клянусь в верности. Даже себе.
Мы отъезжаем от особняка, или, скорее, Лэндон отъезжает на своем единственном в своем роде McLaren. Всю дорогу я сплю.
Открывающаяся дверь выводит меня из легкого сна. Мужчина в формальной одежде наклоняет голову в мою сторону.
— С возвращением, сэр.
Я выхожу и бросаю взгляд на своего кузена, который уже ступил на мощеную улицу. На его лице написано легкое выражение, но это лишь камуфляж для его извращенных внутренностей.
Лишь несколько фонарей украшают укромный переулок, расположенный в самой малонаселенной части острова.
Именно здесь Лэндон начал доставать меня до смерти. Он каким-то образом столкнулся со мной через наши общие поганые желания и с тех пор не оставлял меня в покое.
Зная его, он, вероятно, охотился за мной, как за тем гадом, которым он и является.
Вышибала клуба пропускает нас внутрь с улыбкой и реверансом. Мы, вероятно, самые молодые члены клуба, но самые безжалостные.
И самые востребованные.
— Что у вас есть для нас? — спрашивает Лэндон, в его голосе звучит чистый садизм.
Он и есть садист.
Я просто животное.
Мужчина в смокинге улыбается с проницательностью сутенера.
— Есть два члена клуба, которые, я думаю, придутся вам по вкусу. Комната девять. — Он передает ключ моему кузену, который сует ему столько денег, что глаза-бусинки мужчины светятся в темноте.
Мы идем по темно-красным коридорам, наши шаги почти не создают шума на ковре.
Моя кровь бурлит от обещания причинить боль.
Много боли.
Достаточно, чтобы заглушить боль, гноящуюся внутри меня.
Лэндон открывает дверь, и мы проскальзываем в комнату с красным освещением.
Две обнаженные девушки стоят на коленях на ковре, ошейники из черной кожи, головы склонены, руки скованы черными наручниками, на шее у каждой висит кляп, ожидающий, когда его засунут на место.
Хлысты, трости и цепи украшают обе стороны комнаты, поблескивая в красном свете, и все они доступны для нашего использования.
— Добрый вечер, дамы. — Лэндон подходит к брюнетке и проводит большим пальцем по ее челюсти. — Ты готова к веселью?
— Да, пожалуйста, — мурлычет она.
Ее подруга, стройная блондинка, которая старше меня по крайней мере на пять лет, облизывает губы, глядя на меня.
Она прекрасна и будет еще более изысканной, когда я выгравирую свои шрамы на ее бледной коже.
Ее будет достаточно для небольшого удовольствия, как сказал Лэндон.