Винс слишком упорно и дотошно интересовался причинами отъезда нашей машины сегодня утром, — вспоминаю беседу. — Думаю, будь возможность, выпытал бы силой. Честное слово, даже ждал того, что сорвется. Но нет, проглотил всё, что услышал молча. И на вопросы мои отвечал с умом. Не прямо, чтобы «да» или «нет». А обтекаемо. Хитро.
— Знает, зараза, что ложь ты почуешь, — кивает Стив. — Он не альфа, поэтому играть на одном уровне с вожаками не сможет. Вот и юлит.
— Паразит, как же он нас так провел с этой дрянью? — засовываю руку в карман и вновь нахожу бутылек.
— Потому что урсулин не имеет ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Он — редкая вещь. Очень-очень редкая и слишком сложная в создании. На половину такого флакончика требуется чуть ли не около двадцати лет, чтобы синтезировать всё в нужных пропорциях.
— Ничего себе, — присвистывает Дорс. — Непременно надо будет знакомым парням отдать в лабораторию и все проверить.
— Обязательно, — соглашаюсь с побратимом и передаю ему склянку.
— А если ничего не пить весь вечер? — предлагает бета.
— А ты уверен, что капли не добавили в тесто для выпечки поминального хлеба, к примеру? — хмыкает его брат. — Или предлагаешь демонстративно не есть его у всех на глазах.
— М-да, это будет скандал.
— То-то и оно.
На банкете мы со Стивом оказываемся чуть ли не последними прибывшими. Радует одно, что теперь сидеть за общим столом под обстрелом множества глаз уже не нужно. И можно спокойно перемещаться от одной компании к другой и тихонько общаться на нейтральные темы с кем нравится.
Единственное обязательное действо на этом мероприятии — прием поминального хлеба всеми присутствующими одновременно. А в остальном, обычный ужин с фуршетом.
Первая половина которого проходит спокойно и непринужденно.
— Привет, красавчик! — повисает у меня на руке, нисколько не церемонясь, младшая сестра вожака юго-западного предела.