Бешенный вопль доведенного до ручки оборотня, уверен, слышали на несколько километров вокруг.
И да, машину тоже пришлось поменять, но уже позже. Не сдержался я. Перенервничал. Как итог, от салона внутри мало что невредимого осталось. Как и от деревьев в том месте, где мы затормозили, а умные беты вовремя сделали ноги, оставив меня одного.
Но сейчас уже всё в норме. Нет, я не выдохся, но информацию переварил, почти принял и усвоил, как еще один урок от моей прелестной девочки. Виртуозно научившейся обводить вокруг красивого маленького пальчика такого большого идиота с гигантским самомнением, как я.
— Смотри сам, — протягиваю паспорт своей беглянки.
И широко улыбаюсь… Или скалюсь…
Судя по приподнятой брови Фурова и тому, как он не торопится забирать у меня документ, скорее второе.
Ну да, верно, сам чувствую, что кожа на скулах сейчас треснет, а клыки сотрутся в порошок. Всё же я еще не отошел от «новости», хоть и стараюсь изо всех сил. Но…
— Вот же задница енота! Кто это?
— Моя Луна и настоящая наследница Бриса.
Ухмыляюсь еще шире, замечая не удивление, а шок на лице Лина.
Так-то, батенька! Не всё легко и просто, как кажется со стороны. Вот и я охренел.
— Ё-ё-ё-ё… Твою ж… шиворот-навыворот! Луна? Но как? Когда? И где она? — начиная фразу и обрывая, что-то катая в голове, почесывая макушку, Фуров очень похоже изображает моё одуревшее состояние, в котором я пребывал весь остаток пути сюда. После того, как неаккуратно, но от души выместил свой псих.
— Проще начать сначала, — дождавшись, когда собеседник начнет адекватно себя вести, поднимаюсь из кресла и, заложив руки за спину, отворачиваюсь к окну.
Много времени на усеченную версию событий, а именно так я обрисовываю ситуацию, не требуется. После чего замолкаю. И резко, как и Лин, оборачиваюсь к двери на звон посуды.
Побледневшая Анила старается удержать в подрагивающих руках поднос с двумя чашками.
— Нет, мальчики, вам надо что-то более крепкое, чем кофе. А его я сама, пожалуй, выпью, — ни к кому конкретно не обращаясь, волчица проходит к столу, ставит посуду, берет одну чашку и садится на краешек дивана.
— Родная, тебе нельзя кофе, — спохватывается друг, подрываясь с кресла и намереваясь забрать напиток.
— Я хочу, — тихо, но уверенно произносит Фурова, глядя большими красивыми глазами на мужа, а Лин от этого будто на стену налетает.
— Конечно, если хотите с малышом, пейте на здоровье, — меняет он тон на еще более мягкий и, дождавшись благодарной улыбки своей пары, тут же добавляет.