Но за долгие годы я понял одну истину: если перед женщиной загорелся красный свет, она непостижимым образом начинает считать его зеленым и движется вперед напролом.
— Фу!
Алекс оперся о парапет и внимательно посмотрел на жену.
— Я видел такое очень часто. Женщины всегда хотят заполучить то, что им не дается, даже если эта вещь принесет им только вред.
— Ты и в самом деле так считаешь? Искренне полагаешь, что не в состоянии сделать человеку ничего хорошего?
— Я не хочу причинять тебе боль. Вот почему я так расстроился, увидев, во что ты превратила наш трейлер.
— Сожительство?
— Ну, любовная интрижка. Назови это как хочешь, можешь даже — определенными условиями.
— Ты просто бесчувственная скотина!
— Этим ты только подтверждаешь мою правоту.
Дейзи усилием воли подавила в себе гнев.
— Почему ты на мне женился? Раньше я думала, что ты сделал это только потому, что отец тебе заплатил, но теперь я в это не верю.
— Что же заставило тебя изменить свое мнение?
— Я узнала тебя поближе.
— И теперь думаешь, что я не продаюсь?
— Я знаю, что на это ты не способен.
— Каждый человек имеет свою цену.
— И какова же твоя?
— Я был обязан твоему отцу за одну услугу, за которую должен был отплатить.
— Должно быть, это была очень весомая услуга.
Лицо Алекса окаменело, и Дейзи немало удивилась, когда он Продолжил:
— Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе в Австрии, когда мне было два года, и меня передали на воспитание ближайшему родственнику — брату матери Сергею.
— О, Алекс…
— Я рассказываю об этом не для того, чтобы завоевать твое сочувствие. Я хочу, чтобы ты поняла, во что ты впуталась.
Алекс присел на скамью, гнев его постепенно утих. Наклонившись вперед, он почесал переносицу.
— Садись, Дейзи.
Было уже поздно, и она несколько секунд раздумывала, стоит ли начинать серьезный разговор, но отступать было некуда — все зашло слишком далеко, Алекс, усталый и опустошенный, сидел неподвижно, незряче-уставившись в пространство.
— Ты, конечно, читала истории о детях, с которыми жестоко обращались. — Дейзи кивнула. — Психологи утверждают, что даже после спасения эти дети уже не развиваются так, как их более счастливые сверстники.