Резкое противоречие между веселыми ярко освещенными лошадками и мрачным лицом мужа переполнило душу Дейзи жалостью. Ярко раскрашенные фигурки казались воплощением невинности, беззаботности и детства, а скорбные глаза и опустошенное сердце Алекса олицетворяли отверженность и одиночество. Раньше она думала, что нуждается в помощи, а оказалось, что раны Алекса глубже и страшнее, чем ее собственные.
Возвращаясь домой, они молчали — говорить было больше не о чем, все сказано. У площадки в ожидании Дейзи бродил отвязанный Картофелина.
— Я отведу его в слоновник, — предложил Алекс.
— Нет, нет, — запротестовала Дейзи. — Я сама. Мне надо побыть одной.
Он кивнул и погладил Дейзи по щеке. В глазах его стояла такая неизбывная грусть, что у девушки сжалось сердце.
Она отвернулась и потрепала слоненка по хоботу:
— Пошли, разбойник.
Она отвела слоненка к стойлу и привязала его к шесту, потом нашла старое одеяло и, расстелив его на земле, уселась рядом, обняв колени.
Дейзи оказалась в теплой пещере. Прижавшись щекой к шероховатому туловищу слоненка, она слышала размеренное биение его доброго сердца. Пора было возвращаться домой, но Дейзи не хотелось двигаться — под этой огромной, весом не меньше тонны тушей она чувствовала себя в полной безопасности.
Глава 15
Когда Дейзи вернулась в трейлер, Алекс уже спал. Она тихонько разделась, натянула на себя одну из просторных футболок мужа и направилась к кушетке.
— Не сегодня, Дейзи. Ты мне нужна, — услышала она с кровати хрипловатый шепот.
Она повернулась и вперила взгляд в полуприкрытые, потемневшие от желания глаза мужа. Волосы его были всклокочены, в призрачном свете луны поблескивал золотой образок на груди.
Дейзи все еще находилась под обаянием охваченного беззаветной любовью сердца слоненка. Она не смогла отказать Алексу.
На этот раз не было улыбок, не было игры — неистовое, почти жестокое обладание. Алекс не отпустил жену — они уснули рядом, и он даже во сне крепко обнимал ее.
— Дейзи не спала на кушетке и в следующую ночь, и еще одну.
Оставаясь в постели мужа, Дейзи начала испытывать чувство, которое очень боялась обозначить словом.