Но из-за того, что мы летели достаточно высоко, их снаряды сильно рассеивались. Уклоняться от таких ударов было нелегко. Но задачу упрощало то, что нас было четверо в воздухе. Погонщики направляли своих драконов то вниз, имитируя атаку, то резко поднимались вверх. Таким образом никогда не подставляя себя под критический удар. Я повторял все движения, которые они исполняли.
Вот Клим летел вниз. Очередь из огненных шаров стреляла по нему. Когда он подходил на расстояние, где выстрелы становились кучнее, его дракон резко уходил вверх.
А там были остальные шестеро погонщиков. Когда всё внимание гриммеров было направлено наверх, они набрасывались на артиллерию и одним залпом выжигали всех врагов. Если бы погонщиков было меньше шести, то огнемётчики успели бы переключиться на них.
И вот так методично, расчет за расчетом, мы уничтожали силы противника.
— А ты молодец, парень, — показал мне большой палец Клим, когда мы летели рядом. — Ловко управляешь Авророй. Я до сих пор поверить не могу, что такое возможно.
— Вы же говорили, что такие случаи были, — напомнил я ему.
— Слухи, — поморщился Клим. — Я в них особо не верю. Так, внимание, центральный. Они обычно самые сложные.
В этом Клим был прав.
Центральные расчеты находились гораздо кучнее. А последние пять так вообще стояли практически вплотную.
Тут-то и начались основные проблемы. Наша отвлекающая четверка не могла спуститься слишком низко, потому что плотность обстрела слишком возрастала. При этом внимание лишь половины расчета мы брали на себя. Остальные же стояли неподвижно как будто ждали удара.
— Поднажмем, парни! — кричал Клим, когда мы пересекались.
Мне приходилось сильно лавировать между очередями из огненных шаров.
«Влево, — говорил я Авроре. — Вправо! Резко вниз! Поднырни здесь! Мотни головой, летит в тебя! А теперь выше! Вот так, девочка! Какая же ты молодец!»
«Стараюсь, хозяин!» — отвечала мне Аврора.
Благодаря этому мы с ней действовали слишком быстро. Гораздо быстрее чем остальные погонщики.
Ратибор с остальными были уже совсем близко к расчетному удару. А мы никак не могли вызвать весь огонь на себя.