Это так близко к тому, чтобы увидеть ее изнутри без того, чтобы ее кровь украшала мой ковер.
Она прочищает горло.
— Могу я спросить тебя кое о чем?
— Ты уже спросила.
Она закатывает глаза.
— Могу я задать другой вопрос?
— Тебе не нужно спрашивать разрешения, чтобы спросить меня о чем-либо.
Ее горло работает вверх и вниз, сглатывая, и я едва могу сопротивляться желанию необходимости обхватить пальцами ее шею. Это плохо.
Обычно я не люблю удушение вне секса. Но, возможно, статус наготы наших тел — это то, что провоцирует меня.
Или я хочу в это верить.
— Раньше, если бы я сказала «нет""»и попросила тебя остановиться, ты бы остановился?
— Почему ты задаешь гипотетический вопрос, когда все уже сказано и сделано?
— Потому что
— Чушь. Ты чувствуешь вину за то, что хотела меня, и пытаешься убедить себя, что не смогла бы остановить это, даже если бы попыталась.
— Могла бы я это остановить? — Шепчет она.
— Может быть, а может быть, и нет.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который ты можешь получить.
Она издает разочарованный звук, затем замолкает, вероятно, обдумывая методы, как получить желаемое или вывести меня из себя. Похоже, она знает толк в этом.
После некоторого времени полной тишины она протягивает руку в мою сторону. Сначала нерешительно, но потом становится смелее и скользит пальцами по моей коже.
— Почему ты сделал татуировку в виде вороны?
— Это ворон, а не ворона.
— Не такая уж большая разница.
— Наоборот. Вороны — это все о плохих предзнаменованиях и плохой судьбе, терминология, в которую я не верю.
— А разве у ворон нет такой же символики?
— Нет. Вороны связаны со смертью — скорее духовной, чем физической. Я сделал эти татуировки после того, как я убил импульсивного, неспособного к самоконтролю, откровенно жестокого Киллиана. Он был позором для уравновешенного меня из настоящего.
— Или он просто хотел, чтобы его поняли. — Ее тихое бормотание эхом отдается в воздухе, затем она поджимает губы, словно сожалея о сказанном.
Мое тело напрягается.
И я не знаю, стоит ли мне задушить ее за это.
Я обхватываю руками ее талию и поднимаю ее на ноги.
Она задыхается и машинально прижимается ко мне, когда я делаю шаг к ванной.
— Что ты делаешь?
— Я собираюсь позаботиться о этой назойливой боль, прежде чем трахнуть тебя снова.
Глава 23
Глиндон
— Я ожидал предательства от кого угодно на свете, но только не от тебя, Глин.