Потянувшись сзади, я потянула его за руку, лежащую на моей спине и медленно опускаю ее на матрас.
Я жду секунду, затаив дыхание, на случай, если он пошевелится.
Когда он не делает этого, я кладу ладони по обе стороны от его лица и приподнимаюсь. Его член скользит между моих бедер, и с его губ срывается низкий хрюкающий звук.
Я замираю, ожидая, что меня прижмут его смертоносные глаза и огромный вес, но он остается на месте.
Фух.
Боже, я могла бы убить его прямо сейчас. Может быть, задушить его, пока он спит, и избавить мир от его зла.
Но даже если я допускаю такую мысль, это просто не я.
С огромным дискомфортом и всплесками боли мне наконец удается, спотыкаясь, встать с кровати. Мне требуется несколько попыток, много вдохов и внутренних проклятий, чтобы надеть свою одежду — без нижнего белья, потому что я не могу его найти.
Вероятно, оно все равно испорчено.
Подняв с пола телефон, я морщусь от дюжины сообщений от друзей, затем засовываю его в лифчик и замираю, когда понимаю, что от меня пахнет им.
Который я начинаю ассоциировать только с ним.
Я бросаю последний взгляд на комнату.
Она такая же клиническая, как и Киллиан. Настолько безличная, что это могла бы быть спальня любого другого человека, если бы не медицинские книги на полках.
Я отступаю назад, не сводя с него глаз. Я ни за что не отдам ему свою спину после того, что было раньше.
Это стоило мне девственности.
Не то чтобы я считала это чем-то особенным.
Не говоря уже о том, что все парни, которые были у меня в школе, проверялись лично Лэндоном, и что-то мне подсказывает, что он угрожал им убийством, если они дотронутся до меня.
Меня это немного беспокоило, но не настолько, чтобы я закатила истерику.
Правда в том, что я была слишком апатичной, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, я никогда не хотела никого с тем же огнем, который я чувствую к Киллиану.
Но я начинаю понимать, что ему нужна не только моя девственность, как я думала вначале.
Киллиан будет идти по нарастающей, как на войне — он будет хотеть все больше и больше, пока я не буду полностью истощена.
Пока у меня не останется ничего, чтобы отдать.
У него такой тип интенсивности. Шторм, который ты чувствуешь только тогда, когда он разрушает тебя изнутри.