Любые благородные чувства, которые ты испытываешь к нему, будут извращены, очернены, фальсифицированы, пока не станут такими же темными, как у него.
— Этого не будет.
— Я тоже так говорил когда-то давно.
— Ты сказал, но не предпринял никаких действий, Гарет. Я не собираюсь притворяться, что я понимаю, каково это — расти с ним, но у меня есть брат, который похож на него. Он пытался разрушить все прекрасное в нашей с Брэном жизни, чтобы мы зависели только от него и жили по его указке, но видишь ли ты нас такими, как он? Ты видишь, как мы манипулируем, причиняем боль, полностью отказываемся от своей морали, только чтобы приспособиться к нему?
Он приподнимает бровь.
— Это должно быть укол в мой адрес?"
"— Это забота. — Мой голос смягчается. — Киллиан, Лэндон и мой кузен, Илай, родились другими. У них нет возможности испытывать эмоции, как у нас, и да, из-за этого они склонны причинять боль другим, не смыкая глаз, но они такие, какие есть. А ты не такой, Гарет. Ты решил стать таким же, как они, и если ты не видишь в этом ничего плохого, то мне тебя жаль.
— То есть ты хочешь сказать, что я должен принимать манипуляции, удары и чистую гребаную ненависть Киллиана и ничего с этим не делать, да?
— Нет. Но ты можешь поговорить об этом. Он обижен на тебя, потому что чувствует себя ниже тебя.
Он смеется со зловещим смехом.
— Может быть, ты говоришь о другом Киллиане, а не о том, который спит на этой кровати?
— Он слышал, как твой отец сказал твоей маме, что у них должен был быть только один сын.
Между бровями Гарета появляется линия. — Он может лгать, чтобы получить твое сочувствие.
— Он всегда был честен со мной. Жестоким, но честным.
— А может быть, он хочет, чтобы ты в это поверила. — Он отталкивается от стены и направляется к двери.
— Гарет, — зову я его вслед.
— Да?
— Наша сделка отменяется. Я не собираюсь вонзать нож ему в спину, чтобы ты мог причинить ему боль. В глубине души я знаю, что ты тоже этого не хочешь.
— Я предвидел это за милю. Это искренний совет, Глиндон. Будь осторожна. Ты можешь думать, что сейчас он тебе небезразличен, но потом будут моменты, когда ты захочешь убить его, и ты не будешь думать о его природе или о том, что он другой. Ты будешь думать только о том, что он долбаный мудак, который не должен существовать. А когда ты захочешь уйти? Он переломает тебе ноги, чтобы ты никогда не рассматривала такой вариант.