Мереуин, смутно сообразив, что споткнулась и налетела на ненавистного маркиза, отпрянула с пылающими от возмущения щеками и негодующим стоном, не признавшись бы ни за что на свете, до чего хорошо ей было в тот миг, когда он обнял ее, и она впервые за долгое время почувствовала себя в полной безопасности.
– Доброй вам ночи, лорд сассенах, – выпалила она и исчезла за дверью своей каюты.
Башнеподобный маркиз стоял, глядя ей вслед, с задумчиво-хмурым выражением на красивом, словно выточенном лице, едва расслышав брошенные ему оскорбительные слова.
Солнце садилось, придавая новые краски раскинувшейся вокруг панораме, гигантский кроваво-красный шар опускался в золотое море, дрожащие пенные шапки воли пылали огнем. С востока быстро надвигалась ночь, и белые паруса, алеющие в последних гаснущих лучах, четко вырисовывались на роскошном фиолетовом фоне темнеющего неба. «Горянка» прыгала по волнам, словно игривый дельфин, не замедляя скорости с наступлением сумерек.
Мереуин стояла у поручней и наслаждалась покоем тихого вечера.
"До чего же это плавание отличалось от безрадостного путешествия в колонии! Получив собственную комфортабельную каюту и вдоволь еды, Мереуин обнаружила, что способна радоваться и получать необычайное удовольствие от пребывания в открытом море, проводя время за изучением всевозможных тонкостей мореплавания, излагаемых лейтенантом Спенсером и Карлом Уилсоном, которые постоянно вертелись возле нее, когда она выходила на палубу.
Да, думала она с легкой улыбкой на мягких губах, просто великолепное было бы путешествие, если бы только здесь не было маркиза Монтегю. При мысли о нем улыбка исчезла, сменившись озадаченной хмурой гримаской. После короткого столкновения в узеньком коридоре почти неделю назад они вообще не разговаривали. Мереуин всеми силами избегала маркиза, но частенько чувствовала на себе его задумчивый, пристальный взгляд.