— Какие бабы, Люб, окстись, — фыркнул он, задирая ключи над головой, не отдавая.
— Кристина, например, нет? — ехидно пропела Вознесенская, для виду потянувшись за ключами ещё раз, что было мероприятием из-за разницы в росте совершенно бесполезным. Правда, определенный эффект всё же был. Любина рука, когда опускалась, сама собой прошлась по мужскому плечу и замерла на груди, как раз напротив сердца, обжигая своим ласковым касанием и разгоняя его пульс.
— Не ври, всё равно ж донесут, — тише посоветовала Вознесенская, заглядывая в черные в полутьме глаза Сергея.
— Ну раз донесут, то не буду, — засмеялся Соболев, не скрывая иронии, и накрыл своей большей горячей ладонью её. И тоже тише, — Ревнуешь что ли, Люб?
— Пффф… — неопределенно протянула Любовь, чуть откинув голову, и попыталась отстраниться.
Не дал. Вместо того, чтобы отпустить, прицельно метнул окурок в мусорку у крыльца, и освободившейся рукой притянул Любу ближе ещё и за талию.
— Значит так, Люб, — начал Сергей деловым тоном, портили который только озорные искры в его тёмных глазах, сверкающие даже в темноте, да руки, нагло шарящие по ее спине, — Во-первых, с Егоровой было, да.
Люба в этот момент опять дернулась в его руках, желая отстраниться, но Соболев крепко держал.
— Во-вторых, — повторил строже, подчеркивая, что уйти не позволит, — Всё равно узнают ведь о нас, Люб. Что ты мечешься? Успокойся.
— Расскажешь, что ли? — нотки обиды делали Любин голос выше и звонче, придавая ему какую-то щемящую трогательность.
— Зачем? — Сергей искренне удивился.
Провел ладонью по напряженной женской спине вверх до самой шеи, убрал светлую прядку за ухо, погладив нежную мочку. Заговорил примирительно и тихо.
— Сами увидят…Ну, не сегодня, так завтра, послезавтра, через неделю, месяц…Не слепые же.
Люба замерла, похоже, постепенно осознавая смысл сказанного. Сергей улыбнулся и, пока думает, поцеловал в запрокинутую к нему шею. Шелковая какая…И пахнет, м-м-м…Повел носом вдоль беспокойно пульсирующей сонной артерии, собирая аромат.
— Что, прямо и через месяц будет, что увидеть, Серёж? — вкрадчиво поинтересовалась Любовь Павловна.