— Года два назад, чуть больше… — глухо ответил.
— Хм, недавно, — протянула Вознесенская, ощутив странный укол ревности.
— Да нет, давно, — хмыкнул Соболев и опустил на Любу насмешливый взгляд, — Ты к чему вообще спрашиваешь?
— Не знаю, нельзя? — и улыбнулась, встретившись с его теплым немного снисходительным взглядом. Облизала губы и выдохнула, — Ты её любил? Тяжело было?
Сергей нахмурился и приподнялся на локте. Люба соскользнула с его плеча на подушку, но глаз не отвела. Мужская рука с ягодицы переползла на косточку бедра, придавила, впечатывая таз в матрас, ноги Любы инстинктивно разошлись шире.
— Тяжело отпускать было, Люб, — медленно произнес Соболев, сминая мягкое бедро и нависая над ней, — Для меня это было неожиданностью. И всё-таки устоявшаяся налаженная жизнь, а я очень статичен в своих привычках…Понимаешь?
— Кажется, да… — пробормотала Люба, понимая ещё кое-что.
Что карие глаза напротив вновь жадно вспыхнули. Что прикосновения мужской ладони к её телу перестали быть ленивыми и подбираются к промежности.
— Теперь я гораздо более… осторожен…с привычками, — глухо, с перерывами сообщил Соболев, так как вторая Любина рука скользнула между ними, провела ноготками по напрягающемуся под ее пальчиками животу, вниз, вдоль дорожки жестких волос под пупком и сомкнулась на наливающемся кровью члене.
— М-м-м…Новых не заводишь? — промурлыкала Люба ему в губы, размазывая большим пальцем выступившую вязкую каплю по тугой головке.
— Практически нет, — Сергей шумно выдохнул и резко отстранился."
"По коже Любы тут же поползла дрожь от прохладного ласкающего воздуха. Мурашки предвкушения рассыпались по плечам и груди, между ног тревожно и сладко напряглось.