– Мне большего и не надо, – кладу голову ей на колени.
Настя зарывается в волосы пальцами, гладит, массирует, сжимает. Чувствую себя дураком. Ну девчонка ведь совсем! Куда я лезу? Только вот сердце решило иначе. Его тянет к ней, а мне остается лишь слушать и идти следом.
– Ешь, – говорит она, убирая от меня руки. – Все остыло, а я старалась.
– Малыш, да я ее даже из морозилки готов грызть, лишь бы это было сделано твоими руками, – но послушно присаживаюсь на табурет, с удовольствием вдыхая аромат любимого блюда.
– Когда ты исчез, – с укором произнесла Настя, – он стал пить сильнее, но я смогла
уговорить его закодироваться, и все вроде стало вставать на свои места. Папа устроился на работу, нам стало легче жить. Я радовалась, что все наладилось, но в одно из его дежурств магазин обокрали. Вынесли самые дорогие украшения на баснословную сумму. Вызвали полицию. Те выяснили, что в момент нападения камеры в ювелирном бутике, где работал отец, были отключены.
Я давно перестал есть, слушая нервный рассказ своей маленькой смелой девочки.
– А если не вернет, они убьют меня. Дали срок – месяц! – Она подняла на меня свои огромные глаза, полные слез.
"стипендия – это еда и проезд. И тут вдруг нарисовался Даренко. Я даже не помню, как он однажды появился в нашем доме. После его визита отец ушел в запой, а потом объявил, что я выхожу замуж. Сереж, я видела, как ему тяжело, я понимала, что это фактически единственный выход, но не смогла. Трусливо сбежала, бросив отца одного.
Я быстро оказался рядом, пересадил к себе на колени, прижал крепко к груди.
– Твоему отцу всего-то и надо было позвонить мне! – рычу ей в макушку.
Настя подняла на меня удивленные глаза.
– У него есть мой номер, Насть. Ему всего лишь надо было позвонить.
И все. Моя малышка скатилась в жесткую истерику. Ее стало трясти, маленькие кулачки стиснули мою футболку.