Астахов же только грустно на меня посмотрел.
– Ты! – показывает на меня пальцем. – Боец элитного подразделения или мешок с
дерьмом?! – орет начальство."
"Максим Анатольевич дернул Тимохина за рукав и что-то прошептал ему на ухо.
– Это война! – громко произносит мужчина. – Здесь смотреть надо на все триста
шестьдесят градусов двадцать четыре часа в сутки! А вы что? Просрали группу обдолбанных сволочей, которые сделали вас как сопляков! Вам за что бабки платят? М-м-м?!
Захотелось дать ему в морду, но я продолжаю, шатаясь, стоять и впитывать в себя его вопли.
– Лев Алексеевич, – не выдержал Астахов. – Сегодня траур. У Малахова вся семья погибла.
Закрываю глаза, пытаюсь не слушать, ведь иначе сорвусь и меня посадят, а с большей
вероятностью просто «случайно» пристрелят. А мне нельзя! Я здесь еще не закончил!
– А то я не знаю! – продолжает разоряться эта сволочь.
Ему там зашибись! Сидит у себя в кабинете, в солдатиков играет. В жизни ничего
тяжелее собственного члена в руках не держал, по-моему.
– А кроме его троих еще люди погибли! И кто виноват? Кто просмотрел атаку?! Для чего они здесь?! Вот он, – тычет в меня пальцем. – Что здесь делает?
– Командир одной из групп быстрого реагирования. Так же из-за нехватки людей помогает заниматься поиском информации, помогающей в работе всего отряда и
спасающей жизни, – отвечает за меня Камиль, обрисовывая сразу наши больные места.
– Ну да, ну да. На словах оно у вас вон все как красиво звучит.
– Правду скажите, – не выдержал я, нарушая субординацию.
Максим Анатольевич нехорошо так на меня посмотрел, но Тимохину только и надо было, что вывести меня на эмоции. Нужен же козел отпущения. Нашелся! Сейчас выставит во
всей красе, а потом с барского плеча помилует, сославшись на гибель моей семьи.
– А какая она, правда, Малахов? – Он смотрит на меня в упор. – Расскажи мне! Даже
интересно стало.
– Очень простая, товарищ генерал. Полноценную разведгруппу нам так и не прислали,
сославшись на то, что у нас мирная зона и ребят, что есть, хватит. Сами же из штаба никакой информации не предоставляете. Мы воюем практически вслепую. И, заметьте, до вчерашнего дня вполне справлялись.