Его он проезжал два года назад, теперь обратный маршрут сложился цельной картиной, стоило только вспомнить первое путешествие из дома.
Душа была не на месте — то ли за деда болела, то ли слова старухи и той женщины, магички, все не давали покоя. Ночами спал тяжело, удушливо, будто снова та бесконтрольная Тьма на границе Леса запускала в него свои когти, прощупывала — не дал ли слабину.
А если и впрямь проклятье на ней было, а с преждевременной кончиной на него перекинулось? Но не бывает такого, Данстор это точно знал, изучал эту магию еще на первом курсе.
В четыре захода с передышками на восстановление добрался из Кагбулора в отчий дом. Дед был плох. Крепок же был как вол еще пару лет назад, как так быстро сдал? И Данстор вдруг понял почему. Старик держался последние годы на одном лишь упрямстве — вырастить внука, воспитать мужчиной, передать тому хозяйство да парочку семейных секретов, если таковые были.
Лаской он внука никогда не баловал, держал в строгости, лишних чувств себе не позволял. Зато сейчас Данстор все прочел в слезящихся глазах — и любовь, и волнение, и долгое ожидание. Иссох старик без своей единственной отрады, а внук, гори огнем такая сыновняя непочтительность, исчез на два года. Что ему стоило еще прошлым летом приехать? А по скупым письмам разве что поймешь…
— Данстор, мальчик мой, — дед протянул ему хрупкую дрожащую руку.
— Дед…
— Приехал, я уж и надеяться перестал, что перед смертью свидимся…
— Дед, дед, зачем так говоришь! Почему не писал, что болен?
— Я, мальчик, старостью болен, разве от нее снадобье есть?
— Сообщил бы! Я бы не мешкая…
— Почто зря дергать… У тебя своя дорога, а я так и так… Днем раньше, днем позже. А тебе еще науку постигать, это важнее.
— Дед, да к гроршу учебу! С тобой останусь! Сколько нужно, столько и пробуду!
— Не спорь с дедом, щенок! — хотел грозно, по-старому, а вышло жалко, почти шепотом.
— Дед! — чуть не плача, воскликнул Данстор. — Да будет тебе! Нет больше того величия, быльем поросло, не о том беспокоишься…
— Обещай! — старик сверкнул глазами и вцепился костлявыми пальцами в непонятливого внука.