Дама, чей старинный портрет я видела в галерее, оказалась бабушкой Интальда, она же оказала мощную поддержку новым правителям. Интальд по своим деяниям стал сам себе родоначальником, а имя аррес Рен со временем забылось, выветрилось из памяти. Однако портрет той, кому рес Данлавин обязаны возвышением, до сих пор хранится во дворце.
Вот только зачем им понадобилось вспоминать об этом спустя семьсот лет?
— Ваш необычный цвет волос, конечно, не может служить бесспорным доказательством родству, но, к счастью, в наших семейных архивах сохранилось изображение родовой магической печати аррес Рен.
Ну да, будто других магов по всей столице не сыскать… Но мне кажется или для его светлости это тоже сюрприз? Арн Шентия отмер, медленно подошел ко мне, не сводя глаз. Близко, слишком близко. Отступить назад, отвернуться — нельзя. А уже захлестывает волнение, будоражит близость.
— Ты позволишь? — рука зависла в нескольких сантиметрах от неприкрытой тканью кожи пониже шеи, словно не решаясь прикоснуться, обдала теплом.
Спокойно, Ардина, просто формальность. Кивнула. И обожгло прикосновением. Белая чужая магия окутала, проникла внутрь, и тут же радостно заплясала собственная, неведомо чему радуясь.
— Аррес Рен, — подтвердил один из присутствующих в маленьких золотых очечках, сравнив увиденное с каким-то ветхим свитком. — Засвидетельствовано.
— Мои поздравления, Ардинаэль, — еще шире улыбнулся император Нердес. — Империя дорожит своей историей и корнями. Уверен, как и ваши прославленные предки, Вы совершите немало благородных деяний во имя своей страны.
Может, в этом все дело? Такой подарок должен вызвать во мне волну небывалого патриотизма, чтобы и думать в сторону Леса забыла? Я бы, наверно, именно это чувство испытала, если бы не сгорала сейчас от жара ладони его светлости.
— Рон, — шепнул еле слышно император. Арн Шентия резко убрал руку, опомнившись. Отступил в сторону, отведя задумчивый взгляд.