Питерского окутывало едва заметное свечение. Лаврентий же что-то бормотал себе под нос.
Возле стены же стояла, заламывая руки, Виноградова. И вид у призрака был очень счастливый.
— Удивительное дело, — пробормотал Лаврентий и отозвал тотемов. Свечение вокруг Фомы мигом исчезло. — Все в порядке. Словно бы никакого взрыва не было. Парень абсолютно здоров.
— Я так и говорил, мастер лекарь, — невозмутимо подтвердил Фома. — Чувствую я себя отлично.
Слуга повернул голову, заметил меня, и на его лице расплылась довольная улыбка:"
"— Добрый день, вашество.
— Привет, — ответил я. — С возвращением в этот мир. Мы очень скучали. А Любовь Фёдоровна вообще места себе не находила от волнения.
Фома завертел головой, словно пытаясь найти взглядом призрака. А затем уставился в то место, где застыла Виноградова, улыбнулся и кивнул:
— Спасибо вам, Любовь Федоровна.
От подобного жеста у всех в комнате округлились от удивления глаза. А у меня аж рот приоткрылся:
— Ты… Видишь ее? — шокированно уточнил я.
Слуга кивнул и указал на угол комнаты:
— Вон же стоит.
Мы с Любовью Федоровной озадаченно переглянулись.
— А… Ты меня слышишь? — осторожно уточнила призрак, и Фома кивнул:
— Только тихо. Будто вы шепотом говорите.
— Очень интересно, — пробормотал я и подошел к сидевшему на кровати слуге. — Видимо, взрыв и реабилитация пробудили в тебе скрытые силы.
Питерский пожал плечами:
— Ну, оно может быть и так, вашество. Теперь уж ничего не поделать.
— Главное, что ты жив, — произнесла Виноградова, и Фома кивнул, подтверждая ее слова.
— Ты бы полежал еще пару дней, — посоветовал я, но слуга удивленно взглянул на меня:
— Зачем? Я что, убогий какой? Я прекрасно себя чувствую. Да и вам помощник нужен, вашество. Как вы без меня?
Я усмехнулся:
— И то верно.
— «Империал» только жалко, — сокрушенно покачал головой слуга.
— Машина дело наживное, — махнула рукой Виноградова. — Главное, что все здоровы и пришли в себя.
— Да больно хорошая была машина, — не согласился Фома, немного смущенно косясь на Любовь Федоровну.
— Может быть, устроим сегодня небольшое застолье в честь воскрешения нашего Фомы? — спросил я, обращаясь к остальным. И все согласно закивали.
— Я все приготовлю, — опомнилась Иришка, отводя завороженный взгляд от Фомы.