Даже корни задрожали от нетерпения, как ему хотелось поработать.
Женщина ушла, провалившись сквозь пол, а я продолжал смотреть в стену, пытаясь осознать произошедшее. Никто из призраков никогда не отказывался от подпитки. Сила некроманта была для них сродни живительной влаги для умирающего от жажды. Но Виноградова просто ушла.
— Что-то случилось? — вывел меня из задумчивости встревоженный Фома. — Вы обидели женщину?
Я поспешил успокоить слугу:
— Нет, что ты. Все в порядке. Любовь Федоровна отправилась по своим делам…
Я подумал, что мне все же стоит узнать, чем она занимается в свободное время.
— Вот же я дурак, — наконец догадался я. — Она ведь боится…
Виноградова привыкла существовать за счет эмоций жильцов. Большую часть времени она находилась в стазисе. Но сейчас появились я и Фома. Любовь Федоровна стала активней.
— Что происходит? — нахмурился Питерский.
— Все хорошо. Просто хозяйка этого дома гордая женщина. И ей надо привыкнуть, что она больше не одна.
— К такому и впрямь сложно привыкнуть, — парень улыбнулся. — Иногда когда я мастерю что-нибудь в подвале, мне кажется, что наша Любовь Федоровна садится рядом и смотрит на то, как я работаю.
— Это тебя пугает? — я вспомнил свои ощущения в подвале.
— Нет, — замотал головой помощник. — Мне рядом с ней спокойно. Прямо как нашим котам.
— Это точно, — кивнул я.
— Котов не обманешь. Мы сердцем чуем.
Дежурный день"
"Мы закончили ужин и разошлись. Фома направился по делам, я же ушел в свою комнату. Взглянул на часы, отметив, что сегодня я рано освободился. А затем вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов нужный номер, и нажал на вызов.
— Слушаю, Павел Филиппович. Что-то срочное?
Собеседник был раздражен, хоть и пытался это скрыть. А на заднем плане в динамике я услышал тихий женский голос. Видимо, своим звонком я сорвал Дмитрию свидание. Но отступать было поздно. Поэтому я сделал вид, что не заметил недовольства жандарма и вежливо произнес:
— Добрый вечер, мастер Иванов. Я хотел бы попросить вас о помощи.
— Слушаю.