Акт, фото в трёх ракурсах, совместное застолье – и нет единицы, отъездилась.
– А если всё же предположить, что случайно напоролись? – Иванов, как всегда, до конца боролся за чистоту версии. – Нельзя же исключать вариант, что это роковая случайность, верно? Ехали парни, ехали, и…
– И за каким же хером они сюда заехали, эти е…нутые парни?! – Глебыч посмотрел на полковника, как на полного идиота. – И на хера «духам» «тээмку» в трёх метрах от дороги ставить, в кустах, где сроду ни одно колесо не ступало? В этих кустах «монку» или «лягуху» присобачить – и то на дурика.
– Значит – нет?"
"– Нет, Петрович. Танковую мину, которой положено по уставу лежать на танкоопасном направлении, «духи» вот уже лет десять ставят на дорогу – это аксиома. На худой конец, если с запасом порядок, – на обочину рядом, для страховки или если на дороге лужа, выбоина, которую будут объезжать.
– Отвечаешь?
– Да чтоб я сдох!
Иванов почесал затылок. Всё сходилось к одному, но возникали два вопроса.
С того подрыва было двое «двухсотых».
Вопрос № 2: как сказал бы Костя Воронцов – а что там насчёт мотивации? Каким вообще боком относятся эти тыловики к расстрелянной свите генерала, по сути, чужого им человека? За кого, спрашивается, мстили?
– Ладно, разберёмся. У нас «мосты» в местной комендатуре есть?
– Надо на хари глянуть.
– Ну и славно, – заключил Иванов. – Поехали обратно, заскочим по пути в комендатуру…
* * *Приятель Глебыча оказался на месте. Был он жирен и нетрезв, назвался Фёдором и с ходу пригласил всю компанию отведать водочки по случаю траура. Однако все не пошли: популярный Вася прямо у КПП напоролся на очередного приятеля.
– А вас, Петрушин, мы просим остаться… – нехорошо, дескать, пригласили всех, а пойдут лишь двое. Неуважение.