Полковник Мохов (это первый зам) так и говорил:
– Нуте-с, доктор Воронцов, приступим к беседе…
Хотя от привычного допроса эти беседы отличались лишь подчёркнутым дружелюбием, отменной вежливостью и наличием отсутствия бумаги на столе. Однако не сомневаюсь, что оное отсутствие с лихвой компенсировалось кучей микрофонов, понатыканных во все возможные щели. Чекистов хлебом не корми – дай чего-нибудь записать да послушать. Вон, наша Луиза, к примеру, шагу без диктофона не ступит.
Так вот, к милым этим беседам я относился едва ли не с большей ответственностью, чем к допросам в прокуратуре.
А сегодня я был рассеян и до того погружён в свои мысли, что порой отвечал невпопад. Так что ежели господин Мохов имел умысел меня на чём-то поймать, то наверняка преуспел в своих коварных намерениях.
Общались мы немногим более часа. Из-за своей великой задумчивости и подчёркнутой демократичности собеседника (большого, прошу помнить, человека по тутошним меркам!) я к концу беседы ненароком распоясался и спросил:
– Могу я задать вам два вопроса… возможно, касающихся закрытой информации?
– О как! – Мохов погладил свой гладко выбритый череп.
– Зачем на обмен ездили?
– На какой обмен? Кто ездил?
– Ну-у-у, господин полковник, что ж вы… Мы с вами битый час об этом обмене беседовали! Зачем ваши оперативники ездили на обмен?"
"– Вы, наверно, прекрасно понимаете, что я не обязан отвечать на ваш вопрос?
– Понимаю.
– Ну, это ещё как посмотреть… Хорошо, я скажу вам, чтобы вы не мучились. Мы получили оперативную информацию, что на этот рядовой обмен Султан Абдулаев выделяет группу своих лучших бойцов.
«Как интересно получается! – подумал я.