Древняя такая пластинка, вся зацарапанная. Было время, мы частенько слушали её на табельном проигрывателе «Рапсодия», который мне выдали для мордухвоса (морально-духовного воспитания солдат).
Солдат воспитывать было бесполезно, они бегали в самоволку, пили водку, без контрацепции дружили с девчатами и смертным боем лупили узбеков с базара, которые имели наглость посягать на их вотчину – общагу педучилища. Я получал выговора за отвратный полиморсос (политико-моральное состояние), но проигрыватель в роту так и не отдал – дома он был нужнее, поскольку за неимением средств моя семья в тот период не имела никакой другой развлекательной техники.
В лозунге не было конкретики. Надо было указать, о чьей именно родине следует думать. Вдруг имелась в виду родина Джорджа Вашингтона или товарища Лумумбы? А про рубашку всё понятно, она – своя…
В общем, утро двенадцатого сентября было как в том красивом романсе.
Мы с Васей поменяли Глебыча с лейтенантом Серёгой вчера, как только стало темнеть. Выдвигались по одному лишь Васе известным тропкам, в сумерках я тут потерялся бы в два счёта. Вася уложил меня на позицию, проводил предыдущую пару к «бардаку» и неслышно вернулся – как призрак возник из мрака.
– Гхм…
Подпрыгнул от неожиданности, обернулся, смотрю – сидит на краю окопа, ногой болтает. Я от такой дрянной шутки на мгновение даже дар речи утратил.
– Не заметил?
– Ну ты… Ты просто моральный урод, Василий! Разве можно так людей пугать?
– Значит, пока годен ещё.
Страшный человек наш Васятка. Если мальчугана вышибут из армии за скверное поведение и начнёт он от безысходности промышлять на гражданке тем, к чему привык за последние десять лет… Можно лишь горячо посочувствовать цивильным ребятам, на которых он будет охотиться. Тут ни секьюрити не помогут, ни самые передовые системы охраны…
В подобном мероприятии я участвовал впервые.