Просто удивительно, как низко пали нравы – бумага-то плотная, шершавая… Из трёх листков остался один, с последним абзацем вверху:
«…за сутки изъято: пистолет, 2 охотничьих ружья, обрез, 1761 патрон, 19 гранат, 32 выстрела к гранатомёту, 43 снаряда, 5 мин, 12 запалов, 10 детонаторов, 0,1 кг пластита, 5,8 тротила.
Временный пресс-центр МВД РФ в Северо-Кавказском ..регионе…»
Под абзацем – каракули химическим карандашом, знакомый всем почерк Васи Крюкова:
«…Если взять Россию за единый организм, то каждая её область – это как бы часть тела.
Далее – ровным почерком лейтенанта Серёги:
«…Пространно. Надо проще. Эта война будет вечной…»
Ниже нарисован корявый человечек с непропорционально огромным фаллосом, заштрихованным кубиками, наподобие гранаты «Ф-1», и опять Васины каракули:
«…Проще – так проще.
Вот такие моральные уроды. Иванов захочет посмотреть сводку, увидит это непотребство и будет очень недоволен…
* * *С Моховым всё получилось на удивление гладко. Иванов, собравшись с мыслями, передумал камикадзить (первоначальная идея была такова: взять Мохова как заложника и прорываться с боем к выходу), левой рукой натыкал номер представителя и кратко доложил обстановку. Представитель в подробности вдаваться не стал, только переспросил:
– Вы уверены?
– На двести процентов.
– Хорошо. Но вы отвечаете за это, и не только своей карьерой – вы, надеюсь, понимаете… Ждите, я сейчас свяжусь с начальником…
Начальник УФСБ позвонил минут через десять – сказал, что сейчас подъедет, и попросил Иванова не наделать глупостей. Иванов обещал – не будет. По крайней мере, постарается.
Минут ещё через десять подтянулся Вахромеев – его без доклада пустили, свой в доску парень.
– Я здесь, Петрович. Петрушин внизу, сам понимаешь, без разрешения не пустят, а обострять не стоит…
– Наручники взял?
– Наручники? Нет, наручники…
– Ну и пень ты, Паша! Ты вроде как на задержание приехал?
– Да я так… – Вахромеев сконфуженно прокашлялся.
– Надо наручники. Связал бы, да боюсь подходить – он у нас рукопашник. Мы с тобой вряд ли справимся. Петрушина бы сюда…
– Это страшное недоразумение, коллеги, – трагическим шёпотом сообщил развёрнутый лицом в угол Мохов.