А тыловики часто разъезжают, вопреки всем запретам командования, самостоятельно, разные дела решают. И у них у всех есть коммерческая жилка. То есть за «бабки» маму родную продадут. Вербовать их – одно удовольствие. Особенно когда знаешь, что ты попользуешься этой свиньёй, она похрюкает во благо джихада, а ты потом её прирежешь. Хорошо!
– Сигодня будим тристи адын гусак, оч-чинь багатый, жжирный такой, своличь! – Я инструктирую шакалов, как будем работать, выдаю им шапочки-маски, по две банки немецкого пива, приказываю поставить «ЗИЛ» на правой обочине и поднять капот, на всякий случай.
Время идёт, «ЗИЛ» на обочине, шакалы скучают, мы в кустах сидим, ждём. Одного разведчика отправили на пятьсот метров по дороге от Гудермеса, пусть сидит, предупредит, если вдруг опасность. Не думайте, что дорога пустая, так только в кино бывает. Мимо ездят люди и федералы. Люди чаще, федералы совсем редко. Час ждём, одна колонна прошла, на Гудермес, и оттуда три лихих грузовика, без прикрытия.
Через час с небольшим разведчик от КПП доложил:
– Едут.
Мы натянули шапочки, вышли из кустов, встали рядом с машиной. Шакалы тоже шапочки надели, Саня жезл взял.
– Смотры, Саня, нэ падвиди!
– Всё как в швейцарском банке! – Это он так пошутил. – Не впервой!
Из-за поворота выползла белая «шестёрка», за ней «таблетка»[57] Музаевых. Подпустили, остановили. «Шестёрку» сразу отпустили. Там двое мужчин из тейпа Борзой, у обоих есть удостоверения местной милиции.
– Куда? Стоять! Досмотр! – рявкнул Саня-шакал, когда «таблетка» тоже захотела трогаться с места. – А ну, все наружу! Документы достали!
Из «таблетки» заставили всех выйти, раскрыли задние двери, полезли досматривать.
– Слушай командир, что за дела? – возмутился Булат – отец семейства. – Только что два раза останавливали! Сколько можно, э?!
– Рот закрой, скотина! – грозно хрюкнул Саня-шакал – так было задумано.
– Зачем так разговариваешь, командир?! – вскипел старый гордый Булат. – Ты знаешь, кто мои сыновья?!
Саня грубо отобрал у него паспорт, рывком из рук выхватил и начал крыть его матом. Семейство Булата – жена, младший сын, пацан двенадцати лет, и дочка, девчонка лет тринадцати, стоят, кулаки сжимают, лица от гнева пылают.
Я на дочку засмотрелся.