И сейчас, когда облетели листья, словенский народ сидел по домам, молясь всем богам сразу, чтобы зима пришла не слишком рано и ушла не слишком поздно. Ведь каждый денечек, что загостится забывчивая стужа, будет уносить в Ирий детей и стариков. На Дунае болталось множество лодок, что цедили сетями его воды, спешно добирая последние дары реки перед зимой. Рядом с весями стояли плетеные верши, и их рыбаки проверяли тоже, не брезгуя и карасями размером в ладонь. На приварок такой карась пойдет замечательно. Соли было в достатке, и вот уже пойманного осетра длиной в руку с радостными криками тащили на берег, где тут же и потрошили.
— Как тебе, государь? — услышал он негромкий голос Ступки, что почтительно стоял рядом. — Смотри, сколько труда здесь людского вложено. Сам удивляться не перестаю, хоть каждое бревно тут в лицо знаю.
— Молодец! — повернулся князь к бывшему старосте. — Наклони голову!
Ступка даже зажмурился, не веря своему счастью, но зря.
— Одно тебе скажу, — государь посмотрел ему в глаза, словно пролезая в душу острым взглядом. — Не меняй большое на малое.
— Ты о чем это, княже? — непонимающе посмотрел на него Ступка. — Кто же большое на малое меняет? Это ж совсем дурнем надо быть.
— Ты удивишься, — хмыкнул князь. — Просто запомни мои слова и вспоминай почаще. Тогда все хорошо у тебя будет.
Он знает, с ужасом подумал Ступка. Он знает о том разговоре с Шебой. Так он, Ступка, и не взял себе ничего. Только слабость проявил. Колдун, как есть колдун! Верно люди говорят.
— Не поменяю никогда, государь, — сказал Ступка непослушными губами. — И детям своим закажу.
— Понял, значит, — усмехнулся князь. — Молодец! Жадность — причина бедности, жупан. Запомни и это. И детям своим закажи.
— Нет, государь, — покачал головой Ступка. — Шеба своих в кулаке держит, а прочие племена далеко от нас. Но мысли дурные бродят. У молодежи кровь кипит. Удаль свою показать хотят.
— Удаль, говоришь, — задумался князь. — Найдем им дело, раз в заднице свербит. Беглых много?
— Два десятка семей, — понурился жупан. — На ромейский берег утекли. Половину поймали, половина в горы ушла.
— Почему бегут? — нахмурившись, спросил князь.