#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 18

У князя, конечно, есть телепаты, которые могли бы внушить ему все эти знания за пару минут. Но, видимо, доступ к княжескому сознанию строго ограничен. И Морозов, как истинный аристократ, решает разбираться с этим сам, упорно погружаясь в этикетную науку.

— Удачи тебе, князь, — говорю сочувственно, кивая на книжные горы.

Оставляю Морозова наедине с его мучениями и возвращаюсь к себе. Из окна балкона замечаю Айру, которая спаррингуется с Кострицей на тренировочной площадке. Заметно, что ликанка уже прилично подтянулась в рукопашке.

Если так пойдёт дальше, скоро будет драться наравне со Светкой. В рукопашной, конечно. Боевая магия — это другой уровень, туда ещё расти, а у Светки настоящий талант, ее далеко не каждый Мастер завалит.

Сажусь в кресло, потягиваюсь,. И тут дверь кабинета приоткрывается, и появляется Лена.

— Даня, — мягко говорит она, входя внутрь, — можно с тобой поговорить?

Я отодвигаюсь от стола, устало потирая виски:

— Давай, —приглашающе махаю рукой.

Лена не садится напротив, как это делают все, кто хочет обсудить что-то важное.

Нет, она мягко устраивается ко мне на колени, обнимает за шею и шепчет, почти касаясь губами уха:

— Лакомка очень грустит.

— Это из-за сестры, — киваю, прекрасно понимая причину. Лакомка, конечно, старается не подавать виду, держится с привычной гордостью, но наши узы с жёнами дают мне доступ ко всем их чувствам. Я ощущаю сильные всплески в настроении своих благоверных.

Лена кивает, её взгляд тревожный.

— Да. — Лена выдерживает паузу, словно подбирает слова.

— А ты помнишь коктейли, которые Лакомка заготавливала для укрепления рода?

— Ты имеешь в виду препарат «Альвийский демографический рывок»? — уточняю, нахмурив брови.

— Всё ты знаешь, Даня, — хлопает глазами она, словно от меня можно было такое утаить.

— И что? — спрашиваю, начиная подозревать, куда она клонит.

— А что, если сейчас самое время? — говорит Лена тихо, но уверенно.

Я приподнимаю бровь, внимательно глядя на неё:

— Э-эм. Ты думаешь, пора?

Лена чуть поднимает голову, чтобы заглянуть мне в глаза, её голос звучит мягко, но с решимостью:

— Да.

Это отвлечёт её от грусти. Ведь Ненея скоро проснётся и расскажет, как тяжело приходится её народу. Ты же понимаешь, в заточении у монахов им вряд ли хорошо. А ребёнок… ребёнок — это надежда на будущее. Он может дать Лакомке утешение.

Я тяжело вздыхаю, откидываясь в кресле. Час от часу не легче. Нет, Лена умничка, тут не поспоришь. Её слова разумны, всё логично.