Какой бы выбрать? Наверное, самый простой, потому что голова уже не варит, надо разложить информацию по полочкам и понять, чего еще я не знаю, а о чем можно и догадаться. И избавиться от ненужных и слишком сильных эмоций… Я устало вздохнула.
– Почему мне нельзя видеть ваших лиц?
– Эрин, птичка моя, не поверишь, – что-то как-то слишком много виноватых ноток, я опять начала напрягаться, – но это тоже условие Лесных.
– Офигеть, – сердито фыркнула и повернула голову предположительно в ту сторону, откуда слышался ответ Темного.
Все, мне пора домой, реально. Мозг пухнет, по телу бродят всякие желания, в памяти вспыхивают картинки этого нереального вечера на троих… Хочу в тишину своей спальни, где нет озабоченных принцев и их нездоровых поползновений!
– Ну, что на этот раз? – Я и не думала скрывать утомленность насыщенным свиданием.
Хм, судя по молчанию, кажется, проняло обоих забавников. Да, милые мои, вот так. Страсть страстью, но голову включать я тоже умею.
– На этот раз ничего, Эрианор, – тихим, задумчивым голосом отозвался Оллер, и я почувствовала, как он заботливо убрал прядь за ухо. – Твой вопрос был просто вопрос, а мой – просто ответ. Без всяких условий.
Да ладно?! Я недоверчиво хмыкнула. С чего бы это рыжему быть таким милым, а? Видно, что-то отразилось на моем лице, потому что Оллер тут же снова заговорил:
– В следующий раз, лианоссе, я бы тоже хотел задать вам кое-какие вопросы. – И хотя его голос звучал мягко, в нем слышалась непреклонность.
Очень тянуло ехидно осведомиться, а на каких условиях я должна буду отвечать, но удержалась. Что-то подсказывало, ответ Темного мне бы не понравился.
– Как и я, кстати, Эрин, – добавил нервных переживаний Йен, в данный момент обнимавший так же крепко, как недавно его брат.
Вот любопытные, а. Чего им так про меня хочется знать? И да, следующий раз – значит, мне готовиться к очередному волнительному свиданию? И тоже втроем или как? Не, домой, срочно.
– Я распоряжусь насчет экипажа. – Захрустел гравий, и Оллер ушел быстрее нас.
Разговаривать настроения не было, навалилась вдруг легкая меланхолия и запоздалая неловкость за собственную необузданность, причем на трезвую голову, что еще грустнее.