Мы очень мило посидели в таверне, поели и отправились обратно – только сначала, как и хотела Эрин, заехали к ней домой, оставили покупки. Ожидаемо, разноцветную посадил к себе Оллер, ворчливо сказав, что теперь его очередь катать лианоссе. Я не спорил, кивнув с кроткой улыбкой. Эрианор, к моей радости, тоже не возражала, и к тревоге тоже – когда мы вышли из таверны, она почти непрерывно чихала, глаза слезились, ну и в нос говорила. До ее дома ехали молча, и переглядывания с Темным показали, что он тоже не на шутку встревожен.
Маленькая сидела, прислонившись к груди Олли, и что-то бормотала – подозреваю, тихонько ругалась, – время от времени чихая и шмыгая носом. Темный обнимал ее, заботливо прижимая, прищуренные глаза и сжатые губы говорили о том, что в голове брата роятся мысли, не обещавшие ничего хорошего виноватым в состоянии Эрин. Полностью согласен с ним! Когда разноцветная ненадолго ушла в дом, сложить покупки, я сразу поинтересовался:
– Ну что с доктором? Узнал что-нибудь?
– Узнал, узнал, – кивнул Оллер.
– Это хорошо-о-о-о, – протянул, довольно улыбнувшись. – Давно пора. Кстати, подозреваю, что дражайшая Ниа следит за разноцветной.
– Этого следовало ожидать. – Брат ухмыльнулся. – Чем больше она злится, тем легче заставить ее делать ошибки.
– Отлично.
– Доктор Камень Обмена использовал, – кратко ответил Олли, и я едва успел поймать отвисшую челюсть.
– Да ладно?! – недоверчиво переспросил и запоздало испугался.
Значит, Эрин уже могла умереть? Ох…
– И кто с ней поменялся? – кое-как взяв себя в руки, спросил дальше.
– Понятия не имею, доктор просто доверился Камню, и тот зацепил какую-то душу, – продолжил объяснения Темный.