Ася повернулась к Костину:
– А пиво тут продают неподалеку, его варит маленькое частное предприятие. Соседи пробовали и очень хвалили.
– Скажите, пожалуйста, – потер ладони Вовка, – вот это совсем уж интересно.
Ася кивнула:
– Еще у нас огромная библиотека. Лев Яковлевич всю жизнь собирает детективы и совершенно не стесняется своей любви к криминальному жанру. Чего только у него нет!
Я подскочила:
– А кто именно из авторов?
– Из современных российских все, – ответила Ася, – даже те, кто, на мой взгляд, совершенно отвратительно пишет.
Я почувствовала в незнакомом Льве Яковлевиче родственную душу.
– А ваш супруг дает книги почитать? Некоторые собиратели не разрешают чужим людям даже приближаться к полкам.
– Лев Яковлевич с огромным удовольствием пускает всех в свою библиотеку, – отозвалась Ася, – ему вообще несвойственно такое качество, как жадность.
– Господи, – прошептала Катя, – хорошо-то как! Вы только вдохните этот воздух.
Все усиленно зашмыгали носами.
– Лично я, – заявила Ася, – просто умираю в Москве, а тут…
В моем кармане затрезвонил мобильный, я отошла чуть в сторону от всех и сказала:
– Алло.
– Ну как у вас дела? – спросил Сережа.
– Восхитительно, – отозвалась я, – дом роскошный, участок выше всяких похвал, цена устраивает, а еще Ася готова поделиться с Катей цветами, здесь выделенная линия Интернета, а Лев Яковлевич собирает детективы.
– Лампудель, – нервно прервал меня Сережка, – можешь сказать им, что я задерживаюсь и домой попаду лишь к полуночи?
– Конечно, – растерялась я. – А что случилось?
– В аварию попал, – мрачно пояснил он, – машина всмятку, только на металлолом сдать.
– Ты цел?!
– Тише, – шикнул Сережка, – незачем так орать. Со мной, как ни странно, ничего не случилось, хотя, по идее, должен был стать покойником! Меня зажало между двух холодильников, знаешь, такие здоровенные фуры. У моей машины все четыре двери теперь в один ряд идут, просто картина Репина под названием: «И какой же русский не любит быстрой езды!»
– Ужасно! Ты где?
– В больнице.
– Господи! Ты ранен?
– Лампища-дурища, – прошипел Сережа, – надо слушать собеседника ухом, а не брюхом. Сказал же: я цел и невредим, просто весь поцарапался. Смотри, никому ни слова.
– Говори адрес клиники.
– Зачем?
– Я приеду к тебе.
– Ни за что! Сам доберусь до дома, главное, никому ни слова.