Она лежала на боку, чтобы увидеть ее лицо, мне пришлось присесть. Глаза невестки Курочкорябских были закрыты, нос заострился, изо рта вырывалось натужное, свистящее дыхание.
– Тебе плохо? – испуганно спросила я.
Нет ответа.
– Что у тебя болит?
Тишина.
– Голова? Сердце? Желудок? Ну отзовись!!!
Светлана не издала ни звука, она не слышала и не видела меня.
Я схватилась за телефон и набрала «03».
– «Скорая», слушаю.
– Женщине плохо, она, похоже, без сознания.
– Возраст?
Вот уж кретинский вопрос. Какая разница, сколько лет тому, кто занедужил? Или они выезжают только к молодым? А всем, кому исполнилось пятьдесят, следует накрываться белой простыней и ползти на кладбище?
– Двадцать пять, – брякнула я.
– Адрес?
– …э… э… поселок… по Новорижской трассе… примерно…
– Уточните адрес, тогда и вызывайте машину, – рявкнула диспетчер, – а если еще станете хулиганить, передадим данные в милицию. За ложный вызов можно и привлечь!
Не чуя под собой ног, я понеслась в бывшую гостиную и заорала:
– Лев Яковлевич! Проснитесь! Скорей!
Ученый резко сел, потом снова свалился в подушки.
– Что случилось? Орда город берет? Нас хотят взять в плен?
Если бы не ситуация со Светланой, я бы не преминула захихикать. Надо же, до такой степени выпасть из реальности! Но сейчас мне было не до смеха.
– Скажите скорей адрес!
– Чей?
– Этого дома!
Лев Яковлевич поморгал, потом нахмурился:
– Марфа! По всем вопросам, связанным с хозяйством, следует обращаться к этой… как ее… ну… э… да! Асе Михайловне! И еще! Имейте в виду, Марфа, никогда, ни при каких обстоятельствах не смейте входить в мои покои без приглашения.
Я выскочила в прихожую, сдернула с крючка чью-то куртку, выбежала во двор и понеслась по направлению к сгоревшему дому Курочкорябских – скорей всего, Ася там, выносит уцелевшие вещи.
Очутившись около здания, я заорала:
– Ася!
Из разбитого окна выглянула баба в телогрейке.
– Хто? – спросила она.
– Где Ася?
– Хто?
– Хозяйка.
– Ах Михална?! Ща покличу.
Бабища обернулась и завизжала, как бензопила:
– Таньк, Михалну пошукай, пришли до ей!
– Ща, – донеслось изнутри. – Машк, где Михална?
– Тута нету.
– Валька, Михална у тя?
Меня стала отпускать тошнота, похоже, на пожарище работает неисчислимая куча народа. Внезапно из обгоревшего дверного проема показалась Ася, голова завязана простой серой косынкой, сама в черной куртке.
– Что-то со Львом Яковлевичем? – нервно спросила она.