Аркадия Валентиновна, когда меня привезут, вы уж, пожалуйста, постарайтесь, сразу Асе сообщите, что ребенка сохранить не удалось.
Ну и ушла в дом, я за ней. А потом эта дрянь стала за живот хвататься. Да уж! Актриса она отличная! Все ей поверили, Ася первая. Прямо осыпала сволочугу подарками и безостановочно квохтала: «Ах, ах, вы со Светочкой поаккуратней, она такое горе перенесла!»
– И ты не сказала маме правду?
Оля закатила глаза:
– Попыталась, но услышала, что нельзя быть столь жестокой. «Ты, деточка, небось ослышалась! Света звонила своему доктору и волновалась о здоровье ребеночка!» Ася такая, ни о ком ничего плохого знать не хочет, всех оправдывает! Дело о смерти брата в милиции закрыли, не усмотрели в нем ничего криминального.
– Ты о ком?
– Да о папеньке моем придурочном, – засмеялась Ольга, – не удивляйся, если он тебя Марфой звать будет, вообще сдурел!
– Лев Яковлевич большой ученый, такие люди имеют право на заморочки!
Оля расхохоталась:
– Готово! Еще одна дура! Да папашка индюк!
– У него же куча мантий!
– Что-то ни одной не видела.
– Еще толпы учеников.
– Лампа, приглядись потом и поймешь, он из дома вообще не выходит и его никто не посещает.
– Он книги пишет.
– Да? Интересно. И где они?
– Ну, не знаю.
– Ага, раньше он и впрямь писал, а за последнее время лишь крохотную методичку выпустил, страниц на десять, издание тиражом в триста экземпляров.
– Ты несправедлива, – не выдержала я, – Лев Яковлевич получает большие деньги, а сейчас не советское время, просто так, за былые заслуги никто никому платить не станет.
– Деньги? – вытаращила глаза Оля. – Большие?
– Ну да, – кивнула я, – содержать загородный особняк дорого стоит.
– Ну я офигиваю! – подскочила Оля. – Это тебе мама в уши надудела? Да все не так. Мы пашем, словно лошади: я, Ася.