Только Света и папашка ни черта не делают. Одна «болеет», другой ваньку валяет.
Я заморгала:
– Ася работает?"
"– Да она нарасхват, по книге в месяц переводит, иногда по две. Ей отлично платят.
– Но когда же она успевает?
– Встает в пять, – пояснила Оля, – вон вчера папашку полночи устраивала, хохлов наняла мебель таскать, а в пять работать села…
– Оленька, – раздался из коридора голос Аси, – там бабы притащили вещи, которые уцелели, пойди глянь, можно что-то еще использовать или выбросить все разом?
Ольга быстро схватила меня за руку:
– Разболталась я, ты быстренько наш разговор из головы выкинь.
– Не волнуйся, я как Рейчел, никогда не выдаю чужих тайн, – шепотом ответила я.
– Это правильно, – кивнула Оля, направляясь к двери. – Те, кто слишком много чешет языком, как правило, быстро умирают. Продолжительность жизни напрямую зависит от умения держать единственный орган, в котором отсутствует кость, за зубами.
Я посмотрела вслед дочери Аси: она что, мне угрожает? Или просто по привычке ляпнула грубость? Ладно, в конце концов, нам постоянно не жить вместе с этой малопривлекательной особой.
Узнать адрес городской квартиры у Аси оказалось очень легко. Испытывая некое неудобство от того, что приходится дурить голову хорошему человеку, я в два счета выяснила, что апартаменты расположены в самом центре, недалеко от метро «Павелецкая».
Кстати, я вовсе даже не соврала, мне и впрямь предстояло ехать на работу, но позднее, моя передача на «Бум» стартует в 21.00.
Выйдя на проспект около большого здания из светлого кирпича, я сразу поняла, отчего Курочкорябские предпочитают постоянно жить в поселке. Даже сейчас, в самом начале апреля, когда еще прохладно, а кое-где лежат остатки сугробов, здесь, в центре, нечем дышать.
– Впускаем лишь по списку.
– Я иду в сорок вторую квартиру.
– Прописаны постоянно?
– Да, – лихо соврала я.