Проводнику верёвка не требуется. Он просто спрыгивает. И удачно приземляется, оставаясь на ногах. И отваливает от стены камень. Освещает проход. Там вообще только узкий лаз, по которому пробираться, видимо, можно только на четвереньках. Остальные начинают спускаться по верёвке. Это делается не сразу и не быстро, потому что места внизу на всех не хватает. По одному боевики уползают в лаз и пробираются вперёд в темноте, потому что светит по-прежнему только один фонарь – у проводника, ушедшего первым. Азиз вытаскивает из кармана маленький, как авторучка, фонарик.
Уходят вниз компьютерщики. За ними ещё один боевик и сам Азиз, который снимает верёвку и спрыгивает. Там, в узком лазе, пространство кажется ещё более угрожающим. Азиз сзади, забравшись в отверстие сам, даёт команду продолжать движение быстрее и выключает свой фонарик. Минуты кажутся часами.
"...Звук взрыва впереди, мощный поток встречной пыли, готовой сбить с ног и рук ползущих на четвереньках людей – это всё кажется началом конца. Спереди раздаются стоны.
– Что там? – кричит Азиз, но голос его слаб, хрипит и не имеет уже командирской властности. Азиз сам понимает, что это конец.
Никто ему не отвечает.
– Ей, кто там впереди?..
– Заминировано... Завалило...
– Кто остался? Называй!
Откликаются только двое боевиков впереди компьютерщиков.
– Назад! Будем прорываться! – командует Азиз.
И тут же слышит сзади голос:
– Сдавайся, Азиз! Или ты просидишь в этой дыре до скончания века... Сдавайся... Ползком, да ещё задом наперёд – не прорываются... У тебя нет никакой возможности для сопротивления!
Запах гари мешает дышать и соображать. Запах всё усиливается. Воздух не может выходить с той стороны, куда они ползли.
Азиз молчит, соображает.
– Азиз... – теперь уже в разговор вступает другой человек. – Выползай! Я хочу поговорить с тобой. Мы так давно не виделись...
– Кто ты?
– Подполковник Разин. Помнишь старшего лейтенанта Разина? Вот... Теперь я подполковник...
Азиз опять не отвечает. И тут слышит стук, словно кто-то скребётся впереди и чуть сбоку.
– Что это? – спрашивает Каховский.
– Тихо... – шепчет Азиз. – Тихо...