Но, когда Талгат сказал, что главное осталось позади, Георгий ощутил прилив сил, почти радость оттого, что кончаются мучения. Вот ещё немного напрячься, ещё немного над собой поиздеваться – иначе такое хождение назвать нельзя, и всё, и наступит долгожданный и необходимый – отдых...
Наверное, это и есть то, что называется вторым дыханием... Никогда не занимавшийся спортом Георгий много слышал про второе дыхание. Он хорошо знает, что такое вдохновение, когда можешь и сутки и двое просидеть перед компьютером, будучи не в силах оторваться, чтобы уделить время сну.
Сейчас он, только несколько минут назад считавший, что каждый из очередных шагов может оказаться последним, вдруг ощутил, что идти не так и сложно, когда знаешь, что приближаешься к цели.
* * *«Слабо, парень?.. Ну вот, а ты мнил что-то... А в жизни-то слабо... Ковыряешься, а не ходишь... И духа, парень, не хватает...» – Каховский беседует с собой. Он всегда любит подколоть других. А когда понимает, что вот-вот упадёт и не встанет, упадёт прямо лицом в этот мокрый колючий и противный снег, и его просто, без разговоров, равнодушно пристрелят, стал издеваться над собой, стал себя поддразнивать.
Миша всегда считал себя исключением из правил. Он был уверен, что значит много. Возмутись он сейчас, его убьют... И пусть убьют, не в этом суть, всё равно когда-то умирать придётся, потому что бессмертных не бывает... Но если бы его убили с уважением, красиво... Даже просто поставили бы к стенке, дали бы последнее слово сказать... Он смирился бы.