Не в затылок, лежащего лицом в снег...
Он идёт, злится, зубами скрипит, но он идёт...
* * *Бревенчатый дом открывается взглядам внезапно. Только что шли неизвестно куда и вдруг голову поднимают, потому что ослабло натяжение каната, – и, оказывается, они уже у цели... Если это, конечно, та цель, куда ведёт их Талгат. Но он ведёт именно сюда – понимают все. Они видят это и радуются, как дети, спасённые из обжигающей холодом пасти снежного чудовища гор...
Дом уже рядом, и пурга стремительно стихает, словно дожидалась именно этого момента, чтобы позволить пережить все испытания вполне и в достатке, и только потом решила успокоиться, увидев бесплодность своих усилий.
Талгат бросает конец каната и поднимается на невысокое толстодощатое крыльцо. Рядом с дверью валяется топор. Прямо на веранде, частично защищающей от снега, небольшая поленица дров.
Первым входит Талгат, говоря что-то хозяину по-чеченски. За ним торопливо остальные. Топают ногами, сбивая налипший, превратившийся в потрескавшуюся коросту снег...
– Сушим одежду! – коротко командует Талгат. – Пурга кончается... Отдых два часа... Через два часа мы вчетвером выходим. Мансур, – Талгат толкает ногой человека, спящего в тёмном углу, укутавшись в несколько одеял.
– Может, до утра отдохнём... – предлагает Азиз. – Я думаю, Разин не выйдет в такую погоду... Он побоится потерять солдат... А если и выйдет, то не знает куда идти... Долго ему придётся поблуждать, чтобы сюда добраться... Этого дома нет ни на одной карте... Даже на моей...
Талгат с усмешкой знающего человека качает головой.
– Я уверен, что Разин уже недалеко. Он идёт только с офицерами.
И кивает одевшемуся Мансуру, подтверждая свой приказ.
"– Откуда ты знаешь? – Азиз слишком устал от блужданий по снежному аду. Ему больше по душе жаркий ад пустыни, и ему не хочется верить в приближение опасности.
– Я знаю Разина. Но там не один Разин... Там ещё и Сохно, значит, и Согрин... Это хуже всего... Согрин и Сохно пойдут в любую погоду, и Сохно найдёт след... Бойся его, если встретишь... Это не человек... Он не знает в жизни ничего, кроме войны... Впрочем...